И кладу руку Луки на живот. Промолчит? Опять притихнет и спрячется?
Взгляд Луки прикипает к моему животу, как будто он мысленно уговаривает малыша не стесняться.
Тук…
Тук-тук…
И малыш слегка пинает по моему животу, передавая пульсацию в мужскую ладонь.
Глава 29
Лука
А у нее сильная выдержка! Она стойко держится, пока мы выходим от врача и из клиники. Думая, что я не замечаю, бросает в мою сторону взгляды, кусает губы и тихонько вздыхает.
Она срывается, когда мы подходим к машине. Щелкнув брелоком, я снимаю сигнализацию, но она не садится в салон. Сжимает пальцами дверь, которую я распахиваю, сомневается, а потом выпаливает:
– Я избавляю тебя от обещания. Ты можешь мне рассказать!
Забавная. И жулик не меньше меня. Избавляет меня от обещания и ждет, что я с благодарностью тут же брошусь болтать.
– Нет, детка, обещание – это святое.
Мне нравится дразнить ее. Нравится, как после секундной растерянности еще ярче сверкают ее глаза, а зелень в них становится насыщенней, гуще. Она хочет узнать. Хочет. Но не знает, как это сделать в обход обещания, которое она давала себе.
– Тогда дай подсказку, – подумав, решает она. – Маленькую подсказку – так ты обещания не нарушишь. Я сама догадаюсь.
– Уверена?
Она поспешно кивает.
Я делаю вид, что задумываюсь, а она снова кусает губы. От нетерпения – не от страсти, как было когда-то. И мне уже становится не до смеха.
Порыв ветра, играя с ее длинными волосами, бросает одну прядь на лицо. Убираю ее, скользнув костяшками по ее щеке, опускаюсь к губам.
– Лука?
Не отстраняется.
Распахнутый доверчивый взгляд задевает что-то внутри и делает глубокий надрез. Она не видит его, не может увидеть, я сам не пойму пока, где он находится. Но ее голос немного дрожит, как будто она его чувствует.
Ветер стихает, и я сам убираю ладонь. Больше нет повода к ней так прикасаться. Ее губы… хочу увидеть улыбку. Поэтому сдаю секрет с потрохами.
– Никодим – хорошее имя.
Изумление. Недоверие. И не улыбка – смех, который пронизывает насквозь, делая глубже надрез. Но боли нет. Наоборот, становится легче, хочется улыбнуться в ответ. И сказать то, что кажется важным.
– Спасибо.
За то, что не закрылась, не оттолкнула, не нарисовала границы, через которые пришлось бы перепрыгивать или жестко ломать. За то, что позволяет быть рядом и хоть как-то, хоть каким-то образом, пусть примитивным из всех, заботиться о ней и ребенке. И за то, что у меня до сих пор ощущение, будто в моей ладони отдается пульсация.
Она не уточняет, не отшучивается. Смотрит внимательно, долго, а потом опускает ладонь к животу.
– Тебе тоже. Я так боялась, готовилась к тому, что не сразу… А все получилось с первой попытки. Правда, есть еще вероятность, что…
– Нет вероятности, – обрываю ее, а потом чуть смягчаю голос улыбкой. – Так что благодарность моя.
Она снова смеется и садится в машину. Ее смех отдается эхом в ушах, мешает сосредоточиться. Я даже не сразу реагирую на звонящий смартфон. Взглянув на имя абонента, сбрасываю звонок и заготовку, что позже перезвоню.
– В лавку? – спрашивает Наталья, когда мы наконец выезжаем с территории клиники.
– Без фанатизма. Домой. Отдыхать. Разве что ты находишь, что в лавке удобней стулья, чем дома.
– Да, ты прав, – вздыхает она. – Я только и делаю, что без дела сижу.
– Я не это имел в виду.
– Я поняла. И даже посмеялась бы, если бы это не было правдой. Но я ведь действительно болтаюсь в твоей лавке без дела. Хороший помощник, лучше и не найти. Знаешь, мне кажется, ты зря ввел эту должность.
– Это было обдуманное решение, и я о нем не жалею. Давай, когда тебе снова будет что-то казаться, ты спросишь меня напрямую. Обещаю, что всегда честно отвечу.
– А обещания ты умеешь держать, – улыбается она, расслабляясь.
С беременными как на качелях. То взлетаешь, то несешься вниз на стремительной скорости. Без тормозов и возможности куда-то свернуть. Но это ожидание, одно на двоих, вызывает желание растянуть адреналиновые минуты.
– До завтра, – роняет Натали, выходя из машины.
Когда подходит к подъезду, кажется, что сейчас обернется. Но, наверное, просто плохо работает чип на двери. Помедлив, она скрывается, так и не оглянувшись.
Выехав со двора, набираю отца.
– Ну?! – грозно вопрошает он вместо приветствия. – И когда ты собирался мне рассказать? Когда все полки сметут в Детском мире? И дед вынужден будет прийти с каким-нибудь пупсиком, на которого никто не позарился?
По телефону все не расскажешь. Да, собственно, не мешает проветриться, поэтому я решаю подъехать.
– Ты на работе?
– В такой праздник? Ты издеваешься? Давай приезжай – будешь каяться, а я отмечать.