Вот что значит вздремнуть днем. Иногда такое приснится, что потом не отмашешься. Хорошо, что Ира заехала после работы и вытянула меня на прогулку.
– Были еще нестыковки, – продолжает анализ она. – Когда он прижал тебя к стене и прижался сам. Твое подсознание просто ухватилось за незавершенное событие и воспроизвело все так, как ты с ним уже пробовала. А на деле… Не знаю, может, я, конечно, расстрою тебя, но вряд ли вам эта поза светит в ближайшие месяцы.
– Нам с ним вообще никакая поза не светит, – убежденно говорю я. – Все дело в йогуртах. Я съела их слишком много. Но они такие вкусные, что нельзя было удержаться. Хорошо, что закончились. А то вдруг бы снова такое приснилось?
– Да уж, – подмигивает она, – не сон, а сплошное мучение. Кстати, я вот пью на ночь кефир, и мне давно ничего такого не снится. Надо попробовать с йогуртами. А то и живу, и сплю как-то скучно!
– Смейся-смейся. Ты просто не представляешь себе мои ощущения, когда в такой момент… Он просто берет и уходит. Серьезно. Можешь себе такое представить?
– Ярче, чем ты полагаешь, – кивает она. – У тебя это произошло во сне, а у меня бывало в реальности.
Мы смеемся.
Долго и с удовольствием. Кое-кто из прогуливающихся по скверу оглядывается – и пусть. У нас обеих хорошее настроение.
– Трудно это – поговорить начистоту со своим подсознанием, – резюмирует Ира. – Но полезно. Розы вместо шариков, то, что он их забрал… На самом деле ты знаешь, что Лука бы так точно не сделал. Это просто твои страхи, Наташ.
– Тебя послушать, так я собрала неплохую коллекцию для любого психолога. Хоть бери да записывайся.
– Мне кажется, у любого психолога своя коллекция ничуть не беднее твоей или моей. Просто, в отличие от нас, он умеет с ней обращаться.
Заметив, что я задумалась, Ира приподнимает внушительный пакет, с которым все это время прогуливается.
– Ничего. У нас свои методы терапии.
Пакет весело булькает, подтверждая ее слова.
– Это я вместо обеда сходила на свидание, – поясняет Ира, когда, покончив с мороженым, мы неторопливо направляемся к моему дому.
– Результативно, – говорю я, с уважением взглянув на ее весьма тяжелый пакет.
– О да. Мы договорились прогуляться по парку: у меня после твоих пирожков стало поскрипывать кресло. Он мне звонит перед встречей и говорит: «У меня виноград, у меня виноград! Принести? Его много!» Ну я соглашаюсь. А когда он вручает мне два тяжеленных пакета, выясняется, что на самом деле он говорил: «У меня вино гуд, у меня вино гуд». Кто ж знал, что я попала на гнусавого полиглота?
– Надеюсь, пакеты он отдал после встречи, а не во время?
– На вежливого гнусавого полиглота, – кивает Ира. – Даже помог донести пакеты до ресторана. Один остался там. Второй захватила к тебе.
– Зачем? Мне же спиртное нельзя.
– Во-первых, можно. Немножко. Если сильно хочется. Я погуглила. Тем более что это вино домашнее, без спирта и даже без сахара – сплошной натуральный продукт. И уже проверен на наших официантах. Ну а во-вторых, я же знала, что зайду к тебе в гости! Чем ты меня угощать собираешься?
– Вертутой с брынзой и зеленью? – предлагаю я.
Скорее всего, Ира думает, что я просто отшучиваюсь, поэтому никак не отзывается на мое предложение. А когда заходит в квартиру и почти тут же идет на запах и попадает на кухню, я слышу ее тяжкий вздох-приговор:
– Хана креслу!
Вино приятного рубинового цвета в бокале просто сверкает. И пахнет изумительно, но я все же отказываюсь. Гугл гуглом, но лучше спросить у врача. К тому же я не чувствую, что меня прямо тянет выпить. Тем более когда мне предлагается такая альтернатива.
– А это что? – спрашиваю я, заметив, как вместе с двумя красными бутылками Ира достает из пакета еще и белую. – Молоко?
– Кефир. Тот самый. Без галлюциногенов. Который я тебе рекламировала.
Так что я сижу с кефиром и вертутой, а Ира с вином и вертутой. И еще вопрос, у кого вкуснее.
– Так, – объявляет после третьего бокала подруга, – неси сюда свой шнурок! Я чувствую, что во мне открылись способности Шерлока Холмса!
– У Конан Дойля герой не пил, а курил, – замечаю я на всякий случай, но снимаю шнурок с волос.
Ира фыркает, мол, это мелочь, неважно. Приступает к делу со всей серьезностью, на которую способна в таком состоянии. А спустя один бокал сдается и разочарованно возвращает шнурок.
– Странный он. Практичный, судя по тому, что ты забила на свои многочисленные заколки, но странный. Я была уверена, что надпись на латыни. Думала, там или философская фигня, или группа крови. Мало ли. Все-таки байки – опасный вид транспорта.
У меня все медленно холодеет внутри.
– Да нет, – взглянув на меня, тут же исправляется Ира. – К Луке это вряд ли относится. Мне кажется, у него большой опыт вождения. И потом, ему есть ради кого себя поберечь.