— Уважаемый суд, — адвокат Олега поднялся первым, его голос был маслянисто-уверенным. — В ходе брака мой доверитель произвёл значительные финансовые вложения в недвижимость, где в настоящее время проживает ответчица. Он оплачивал капитальный ремонт, приобретал дорогостоящую мебель, и технику. Всё это — неотъемлемые улучшения, значительно увеличившие рыночную стоимость объекта. Это значит, что мой доверитель имеет полное право претендовать на долю в данной квартире.

Каждое его слово било по мне, как молоток. Я почувствовала, как внутри всё сжимается в ледяной, болезненный комок. Горло перехватило.

— Это неправда… — я сорвалась на полголоса, больше для себя, но Игорь, не глядя на меня, тихо и твердо коснулся моего локтя, будто напоминая: «Я здесь».

— Слово предоставляется стороне ответчика, — произнесла судья, устало глядя поверх очков.

Игорь поднялся. Он казался еще выше и шире в плечах в этом тесном зале. Спокойный, собранный, он будто вобрал в себя всю нервозность помещения и преобразовал ее в холодную, сконцентрированную энергию. Его голос, ровный и глубокий, заполнил пространство, не оставляя места для сомнений.

— Уважаемый суд, — начал он, и его слова ложились четко, как отточенные камни. — Данная недвижимость была унаследована моей доверительницей. Да, в период брака проводился косметический ремонт и приобреталась бытовая техника. Однако, все эти траты осуществлялись в рамках ведения общего домашнего хозяйства на общие средства супругов.

Он говорил уверенно, но адвокат Олега, словно кобра, приготовившаяся к броску, тут же перебил, обращаясь к судье:

— Простите, уважаемый суд, позвольте внести ясность! У нас на руках имеются выписки по банковским счетам. Все значительные переводы на ремонтные работы, на покупку техники и мебели перечислялись со счета матери моего доверителя. А значит, эти средства являются его личной собственностью, подарком, и не имеют никакого отношения к общим средствам ответчицы!

Игорь нахмурился, лишь на долю секунды сжав губы. Он не ответил сразу, давая словам оппонента повиснуть в воздухе. Судья что-то внимательно записала в протокол, а у меня в животе всё похолодело и оборвалось. Я посмотрела на Олега. Он поймал мой взгляд и снисходительно усмехнулся.

Заседание затянулось в тягучей, мучительной процедуре уточнений, ходатайств и назначения дополнительных проверок. Казалось, прошла вечность, когда судья наконец объявила о переносе. Мы вышли из зала в гулком вакууме поражения. Олег с адвокатом прошли мимо нас, не скрывая удовлетворения. Их приглушенный, самодовольный смех отдавался в пустом коридоре, словно ядовитое эхо.

Я прислонилась к прохладной кафельной стене, закрыв глаза. Голова кружилась, в висках стучало. Я сжала веки, пытаясь сдержать предательские слезы, выжигающие изнутри.

— Всё, — выдохнула я, и это было похоже на стон. — Он все продумал.

Игорь развернулся ко мне.

— Послушайте меня, Лена, — сказал он тихо. Игорь медленно подошел ближе, и я почувствовала, как его теплая, сильная рука легла поверх моей сжатой в кулак ладони, мягко заставляя пальцы разжаться. — Это лишь первое заседание. Я просто посмотрел, какую тактику они изберут. У них ничего нет, кроме нескольких старых чеков. Теперь я знаю, с чем работаю. Мне не составит труда доказать, что деньги его матери давал он лично из ваших общих средств.

Я кивнула, пытаясь вдохнуть его уверенность, но внутри оставалась ледяная, зияющая пустота. Его слова были логичны, но страх был сильнее.

— Я отвезу вас домой, — твёрдо сказал он.

Дорога домой прошла в полной тишине. Я уставилась в окно машины, наблюдая, как мимо проплывают размытые огни фонарей. Всё внутри ныло и звенело, мерзкая, липкая злость, горькая обида и такая знакомая, выматывающая усталость. Слезы подступали к горлу комом, но я сжала зубы и глотала их, не желая давать слабину даже перед самой собой.

В квартире я на автомате включила свет и, не глядя на Игоря, бросила в его сторону:

— Чай?

— Чай, — так же просто кивнул он, снимая пальто и аккуратно вешая его на стул.

Мы сели в гостиной. Я обхватила ладонями горячую кружку, но не пила. Просто грела о нее озябшие, все еще дрожащие пальцы. Чай быстро остыл, покрываясь тонкой пленкой.

— Я не выдержу этого, — сорвалось у меня наконец, и голос прозвучал хрипло и сдавленно. — После развода я так хотела вычеркнуть его из своей жизни. Стереть, как ластиком. А он… он как таракан.

— Лена, — Игорь посмотрел на меня прямо, его взгляд был спокоен и тяжел. — Ты не такая слабая, как сама о себе думаешь. Ты вытащила себя из этой ямы практически голыми руками. Открыла дело. Встала на ноги. Я каждый день вижу в судах людей, и поверь, это многого стоит.

Я нервно фыркнула, готовая возразить, но он продолжил ровным, без всякой драмы голосом:

— Я был женат. Жена умерла шесть лет назад. Рак. Если бы не мой друг, который вломился ко мне тогда, я бы, наверное, спился. Так что я знаю, что говорю.

Я резко сглотнула, и комок в горле наконец прошел, сменившись чем-то тяжелым и щемящим.

— Прости. Я не знала.