– Привет, – улыбаюсь я. – Как ты себя чувствуешь? Извини… Ты ведь не можешь ответить. А меня сослали к тебе, – виновато развожу руками. – Твоя мать решила, что я заболела и попыталась от меня избавиться. И по ее мнению, самым правильным решением - было отправить меня к тебе… У нас здесь что-то вроде лазарета. Или камеры для тех, кто болен.

Лицо Кирилла немного меняется. Дергается. И мне, на секунду, кажется, что он пытается улыбнуться.

– Находишь это смешным? – замечаю я, тихо хмыкнув. – Понимаю. Мне и самой все это кажется какой-то шуткой. Не очень хорошей. Анализы твоих таблеток будут готовы через неделю. Но есть шанс, что мы просто накручиваем себя и с твоими таблетками все нормально. Я не могу пригласить к тебе специалиста. Потому что Давид всем раструбил, что он нашел для тебя лучших врачей. Боюсь, что в дом никого не пустят. И вывести тебя незаметно - у меня вряд ли получится.

Подхожу к постели Кира и присаживаюсь напротив.

– И еще, – я вздыхаю и потираю лицо ладонями. – Если почувствуешь, что можешь двигаться, никому этого не показывай. Кроме меня. Мне ты можешь доверять. Обещаю…

Около часа я провожу в комнате деверя. А потом осторожно выхожу в коридор и осматриваюсь по сторонам. Не хочу нечаянно столкнуться с мужем или со свекровью. Но сидеть в полной тишине у кровати спящего мужчины совсем не весело. Нужно было хоть кроссворд себе купить. Это бы точно помогло скоротать мне время.

Но едва я отхожу от дверей спальни Кира, как сталкиваюсь с Давидом. Выглядит он совсем плохо. Глаза покраснели, нос распух. Он каждую секунду подносит руки к лицу, пытаясь смахивать набегающие слезы и шмыгает носом.

– Люда, мать твою! – практически кричит он. – Почему тебя никогда нельзя найти, когда ты нужна мне!

– Ты же сам сказал мне идти в комнату твоего брата, – раздраженно напоминаю я.

– Но я ведь не говорил, чтобы ты торчала там весь день! – срывается Давид. – Неужели не видишь, насколько мне хреново? Я твой муж! Ты должна заботится о том, чтобы мне было хорошо!

– Ладно, – вздыхаю я и качаю головой. – Чего ты хочешь? Что я должна сделать?

– Я не знаю! – кричит он. – У меня все лицо горит! Раньше ты как-то с этим справлялась! Будь человеком! Избавь меня от этих мучений. Я пошел вздремнуть, но стало только хуже! Ты можешь это прекратить?

– Конечно милый, – широко улыбаюсь я. – Наверное я поняла в чем причина твоей аллергии. Думаю, тебе стоит заменить подушку. Кажется, именно с ней связано твое состояние. Отправлюсь в магазин прямо сейчас.

С каждым днем Давиду становится все хуже. Но это и не удивительно. Он ведь не только каждый день пьет ромашковые чаи. Он и спит на подушке с аллергенной начинкой.

Я мысленно ликую. Моя свекровь кудахчет, над сыном, но сделать ничего не может. Все ее советы сводятся к тому, что ему нужно поехать к врачу.

– Зачем? – в итоге взрывается Давид, когда мать в очередной раз заводит заезженную пластинку.

– Что значит зачем? – удивляется женщина. – Пусть доктор тебя посмотрит! Ты уже три дня слезы льешь! На тебя, наверное, в офисе все косятся.

– Кто косится? – хмурится он. – Ты о чем говоришь? Никто на меня не косится. На меня лишний раз взглянуть боятся. Все знают, что со мной лучше не шутить! Вылетят из моей компании как пробки! Я никому не позволю надо мной издеваться!

Давид резко вскакивает из-за стола, швырнув вилку на тарелку с недоеденным ужином. Громко топая и, попутно, шмыгая носом, он направляется в сторону лестницы.

Я опускаю взгляд в пол. Стараюсь выглядеть совершенно серьезной, хотя щеки начинают болеть от сдерживаемой улыбки.

– Люда, ты должна с ним поговорить, – возмущенно шипит свекровь. – Объясни ему, что он должен обратиться в больницу!

– Он не станет меня слушать, – спокойно замечаю я и пожимаю плечами.

– Да, тут ты права, – поджимает она губы. – Тебя он вообще ни во что не ставит. Но это и не удивительно. В тебе ни ума, ни красоты особой. До сих пор не понимаю, чем ты его зацепила.

Делаю глубокий вдох и поднимаю глаза на Альбину Игоревну. Она тут же осекается и прикусывает язык. Меня это даже немного удивляет. Обычно она так быстро не сдается. Ей нужно на кого-то сливать яд. И раз уж Аврора так вовремя сбежала из этого дома, жертв кроме меня у нее нет. Но она понимает, что если доведет меня, я перестану шастать к Киру, как самая настоящая сиделка. И придется ей снова брать в руки ложку и кормить сына самостоятельно. А этого ей, ой как, не хочется…

Поднимаюсь и иду вслед за мужем. Вообще-то я мало хочу его видеть. Но нужно хоть вид сделать, что меня беспокоит его состояние.

– Давид, может тебе что-то нужно? – спрашиваю я, деликатно постучав в дверь спальни, прежде чем войти.

– Уйди, – рычит он, даже не взглянув на меня. – Оставьте меня в покое…

– Хорошо, – отвечаю я. – Скажи мне, если что-то понадобится.