– Сидеть! – рычит Давид, хватает её за запястье и тянет вниз. – Прояви уважение к моим гостям!

Я инстинктивно хватаюсь за столовый нож, крепко сжимая его в кулаке.

– А что происходит? – испуганно блеет свекровь.

Я впервые оказываюсь в ситуации, когда совершенно не понимаю, что мне следует делать, чтобы защитить себя и свою дочь. На что способны эти мужчины под действием алкоголя? Насколько далеко может зайти мой муж в погоне за собственным благополучием? Сейчас мне становится по-настоящему страшно – не за себя, конечно, а за Аврору. Буквально на секунду в комнате воцаряется звенящая тишина, но практически сразу столовая утопает в дружном хохоте подвыпивших мужчин.

– Правильно, Давид! Этих куриц нужно нужно держать в узде, – хвалит моего мужа тот самый урод, который назвал мою дочь "недотрогой".

Я сжимаю нож настолько сильно, что у меня пальцы сводит от напряжения. Смотрю в лицо своего мужа, пытаясь поймать хотя бы отблеск понимания того, что здесь творится что-то неладное. Но судя по довольному лицу Давида, его всё устраивает – он искренне наслаждается этим вечером, выставляя себя перед своими недалёкими дружками настоящим главой семейства.

Неужели он действительно не понимает, насколько ужасно мы себя чувствуем в подобной компании? Альбина Игоревна пристаёт из-за стола, облокотившись руками на столешнице, и смотрит прямо в глаза своего сына.

– Давид, я задала тебе вопрос: что здесь происходит? – шипит она.

– Присядь, мамаша, – с усмешкой советует мужик, сидящий слева от моей свекрови. – Пока что ничего не происходит. Всё самое интересное впереди. Твоя внучка - главное украшение этого вечера. И скоро узнает, кому она будет принадлежать.

Моё сердце пропускает удар. Я смотрю на побледневшую Аврору. Меня начинает мутить. Осторожно осматриваюсь по сторонам и встречаю взглядом парня-официанта, которого прислал Александр.

Он выразительно смотрит на нож в моей руке и качает головой, как будто просит меня не предпринимать никаких действий. Но я ведь не могу просто сидеть и смотреть, как эти пьяные свиньи говорят подобные вещи при моей дочери?

Смотрю ему прямо в глаза, а он шепчет одними губами: "Всё будет хорошо". Я незаметно киваю и оставляю в покое свой нож. Вряд ли я могла бы причинить кому-нибудь вред с помощью не особо острого столового прибора, но я и голыми руками порву всех за этим столом, если понадобится.

– Да ладно, расслабьтесь, дамочки! – ржёт один из гостей. – Мы не собираемся делать вам больно. Только если вы сами этого не попросите.

Я снова смотрю на своего мужа, продолжая надеяться на то, что он вмешается. Ну ладно, ему меня и собственную мать не жалко. Но как же Аврора? Она ведь его единственная дочь.

Но похоже, Давида это совсем не волнует. Он ржёт вместе со всеми и заливает в глотку горячие напитки. Всё это кажется каким-то нереальным, словно я сплю и вижу ужасный кошмар. Притихшая Альбина Игоревна бросает хмурые взгляды в сторону своего сына, но Давид как будто их не замечает.

– Может, уже перейдём к торгам? – интересуется один из мужчин. – Мы ведь сюда не ради ужина приехали.

Вокруг все начинают одобрительно гудеть, а мне в очередной раз становится плохо.

– Давай, Давид, назначай стартовую цену за эту куколку!

– Сейчас, – мой муж ухмыляется и фокусирует на дочери свой пьяный взгляд, словно пытается прикинуть, сколько она действительно может стоить. – Думаю, мы можем начать торги с пятисот тысяч! – выдаёт он.

– Шестьсот тысяч! – раздаётся откуда-то справа от меня.

И на этом моё терпение загадочным образом испаряется. Словно в замедленной съемке, наблюдаю за тем, как голубоглазый официант срывается с места и бежит в сторону моей дочери. Это становится для меня своеобразным сигналом к действию.

Вскакиваю на ноги, хватаю со стола бутылку вина и обрушиваю её на голову того, который рискнул озвучить первую ставку.

Мужчина вскрикивает, хватается руками за голову и падает со стула. Прежде чем эти животные успевают хоть что-то сообразить, моя дочь, следуя моему примеру, бьёт своего папашу по башке металлическим подносом с фруктами. Даже свекровь не сидит без дела – она тянет на себя скатерть и резко обматывает её вокруг шеи своего соседа, который советовал ей успокоиться. Мы втроём громим стол, забрасывая присутствующих мужчин посудой и бутылками с алкоголем.

Давид резко вскакивает со стула в ужасе, наблюдая за происходящим.

– Что вы творите? – орет он, вращая глазами. Пытается схватить Аврору за руку, но она наотмашь бьёт его тарелкой, которая с треском раскалывается пополам. – Это всё ты виновата! – рычит муж и прямо через стол бросается на меня.

Я успеваю отскочить в сторону, и Давид летит носом в пол, а сверху на него сыплются остатки посуды.