Я смотрю на неё и вижу слёзы в её глазах. Сердце сжимается от жалости. Какая же я дура. Не следовало так себя вести с ней. Для чего я заставила её идти туда? Я поступила как эгоистка, а она продолжает заботиться обо мне.

– Прости, – роняю я. – Мне не следовало заставлять тебя смотреть на это. Диана ведь твоя подруга.

– Мам, прекрати, – качает она головой. – Лучше уж так. Если бы я сама этого не увидела, вряд ли бы поверила, что Диана на такое способна. Она всегда притворялась пай-девочкой. Видимо, этим и привлекла моего папашу. А он и рад стараться…

– Тише, Аврора, – прошу я, увлекая её к лестнице.

Мы молча поднимаемся на второй этаж и идём к комнате дочери. Она снова промывает мне руку и извлекает все осколки. Обрабатывает рану, прикладывает вату и закрепляет её бинтом.

– Как ты умудрилась так пораниться? – спрашивает она, захлопнув аптечку. – Всю ладонь искромсала. Теперь не сможешь как следует залепить пару пощёчин своему муженьку.

– Биту возьму, – устало ворчу я. – Или кусок арматуры… Только я всё равно не могу его ударить.

– Почему? Тебе его жалко? – интересуется она.

– Что? Нет, конечно! Я бы с радостью его сейчас убила, – признаюсь я. – Но так просто он не отделается. Дочь, я правда хочу ему отомстить.

– Я понимаю, – кивает она.

– Но он твой отец, – тут же напоминаю я.

– И что с того? – фыркает Аврора. – Он облажался. И дело даже не в том, что он сейчас лапает там мою лучшую подругу. Дело в том, как он относился к нам последние пять лет. Мы для него не семья, а прислуга.

Порой мне казалось, что он меня ненавидит. И тебя тоже. И я честно не понимала, почему он так себя с нами ведёт. А теперь всё встало на свои места. Мы с тобой нужны лишь для того, чтобы окружить заботой его ненормальную семейку. Его злобную мамашу, которая всё время издевается над тобой. Его сестру, неспособную не выплёвывать яд каждые пять минут. А главное, его брата, из-под которого тебе скоро придётся выносить горшок.

– Твой дядя - хороший человек, – качаю головой. – Он не виноват, что попал в аварию. И он всегда был добр ко мне, несмотря на своё состояние. Ему не повезло, но я очень надеюсь, что он поправится.

– Мам, он уже пять лет не может ложку до рта донести, – вздыхает дочка. – И кроме тебя он никого не признает. Отец тебя держит в качестве сиделки. Потому что всех остальных мой дядя к себе не подпускает. Это единственная причина, почему он до сих пор нас не вышвырнул отсюда. Конечно, отец с радостью бы и от братца своего избавился, чтобы захапать себе его состояние. Но моя сумасшедшая бабуля не позволит ему этого сделать. Ведь дядя Кир столько лет её содержал. Терпел её капризы.

– Аврора, ты серьёзно? – выдыхаю я. – Ты правда так думаешь? Твой папа, конечно, тот ещё придурок. Но он любит своего брата…

Дочь не успевает ответить. Дверь с грохотом распахивается, и в комнату врывается мой недовольный муж. Давид обводит взглядом помещение и замирает.

– Люда, что с твоей рукой? – встревоженно спрашивает он. – Что ты натворила? Внизу гости! Что я им скажу? Кто проследит за тем, чтобы ужин прошёл как надо?

– Мне сейчас не до твоих гостей, – сцепив зубы, цежу я. – Я всю ладонь исполосовала.

– Вижу, – недовольно произносит он, бросив быстрый взгляд на мой рукав, испачканный кровью. – Но ты же понимаешь, что кто-то должен всё проконтролировать? Ты как будто специально это сделала!

– Ты в своём уме? – практически рычу я. – Специально? Мне больше делать нечего, как калечить себя? Ты вообще думаешь, прежде чем что-то сказать?

Боги, я правда пыталась! Ну серьёзно. Думала, что смогу притворяться, что ничего не случилось. Но не сдержалась. Нужно успокоиться и остыть. Вот только я, наоборот, всё сильнее закипаю.

– Мам! – с наигранным возмущением восклицает Аврора. – Что ты так разнервничалась? Я всё организую. Папа, иди вниз, маме нужно отдохнуть. Она сильно поранилась…

– Да, маме явно нужно отдохнуть, – цедит Давид и выходит. Громко захлопывает дверь. Вкладывая в это простое действие всю свою ярость.

Я тяжело вздыхаю и прикрываю глаза. Сердце стучит настолько быстро, что меня начинает подташнивать.