— Дрессировать удумал? – растягивает зацелованные красные губы в ядовитой усмешке и тут же ахает, когда я роняю её на диван.

Склоняюсь, чтобы сжать алые щеки рыбкой.

— Да. Будешь у меня лежать, стонать, орать, и сосать круглосуточно.

В светлых глазах вспыхивает огонь.

— Много хочешь, — выпаливает, хватаясь за мое запястье.

Маленькая, вредная, но такая соблазнительная, что у меня башню рвет.

Пока неделю в командировке дрессировал отказника, только и думал о том – вернулась она к своему малолетке или нет.

А она не вернулась… Умница моя.

— Хочу, — отвечаю, впечатываясь в сжатые губы своими, а потом разжимаю пальцы. – Очень много хочу.

Стащив через голову футболку, которую успел надеть после душа, надавливаю ей ладонью на грудь, укладывая лопатками на диван.

Аня прикусывает губу, послушно опускаясь, и сверлит во мне дыру.

Я наклоняюсь, всматриваясь в ведьменские глаза, в которых столько всего, что меня каждый раз вставляет, как от укола адреналина. Ловлю её губы своими, всасываю в рот, дурея от вкуса и того, как она тихонько стонет.

Ладонью нащупываю стройное бедро и скольжу ею вверх, задирая платье.

Не знаю куда она собиралась, но сегодня она туда не попадёт.

Обхватив ее бедра руками, дергаю на себя, от чего ткань скатывается в гармошку на её заднице.

Я опускаю взгляд вниз, на кружево белых трусиков и чувтсвую, как мутнеет рассудок.

Потребность взять её и так давно жить нормально не даёт, а сейчас так вообще вышвыривает куда-то за грань.

Подцепив тонкую ткань, стаскиваю её по ногам и потеряв всю выдержку, зарываюсь губами между влажных складок.

— Оооо, — вопит гадючка, выгибаясь дугой и тут же хватается ладонями за мою голову. – Боже…

Ммм, я знал, что она сладкая. В голову бьет терпкий вкус, накачивая кровью мой рвущийся из штанов член.

Облизываю её всю, дразню снаружи, внутри, пока она не начинает вертеться, как уж на сковородке, и расстегивать молнию на платье.

Я поднимаю голову, наблюдая как она пытается из него выбраться.

Усмехаюсь, дернув ткань на себя, и откидываю на пол.

Так мне самому нравится больше. Голое великолепие доводит меня до края.

Встав на пол, избавляюсь от штанов и возвращаюсь на диван.

Затуманенный взгляд Ани сконцентрирован на моем вздыбленном члене. Он болезненно пульсирует, пока я сдавливаю его у основания, чтобы хоть как-то сбавить возбуждение, но не получается.

Ему нужно в неё. Сейчас же.

Поэтому больше не теряя ни секунды, я устраиваюсь между гостеприимно распахнутых ног, ловлю ртом бусинку напряженного соска. Под одобрительный всхлип Ани, втягиваю его внутрь. Зажав зубами, несколько раз ударяю языком по вершинке, и в этот же момент, врезаюсь в гадючку до упора.

В глазах тут же сначала темнеет, потом резко светлеет от рассыпавшихся искр.

Узкость, глубина и влажность почти лишают рассудка.

Вслепую нахожу её рот и требовательно сминаю его, начиная двигаться внутри Ани. Сказать, что это хорошо – будет спиздеть. Потому что внутри неё не хорошо. Там блядь совершенство.

Она – совершенство. Стервозное, острое на язык, но такое уникальное, что держаться в стороне просто не получается.

И не хочется.

— С ума сойти, божечка, это же с ума сойти, — очередь из рваных слов летит мне в горло, пока её ногти царапают мои плечи.

— Скучала по мне? – хриплю, жадно стискивая тонкую талию.

Перемещаю руку на бедро, закидывая ее ногу на себя и проникая еще глубже.

— Нет, конечно, — язвит зараза, запрокидывая голову назад.

Облизываю подставленную мне шею, чувствуя, как сводит поясницу подступающим оргазмом.

— А ты по мне? – шепчет, сгребая в кулаки волосы на моем затылке.

— Разве что по твоему доходяге.

Хихикнув, гадючка, сама находит мои губы и прикусывает нижнюю.

— Не верю, — тут же зализывает её и смотрит на меня.

Смотрит, смотрит, пока я методично затрахиваю её. Сжимаю то талию, то грудь, то снова давлю на щеки, потому что понимаю, что хочу блядь еще, но чувствую, что кончу за какие-то считанные минуты.

— Не верь, — хриплю на последнем дыхании.

Каждым атомом чувствуя, как и она сама начинает дрожать.

— Скажи… — просит, не разрывая зрительного контакта.

Между нами не осталось воздуха. Одни сплошные искры и жар. Дышать нечем, кислород закончился. А она скользит своими губами по моим и повторяет:

— Скажи…

Ну и вот как тут не скажешь?

— Думал о тебе, гадючка, — большим пальцам вжимаюсь в пухлые губы, целую, — раньше на три дня вернулся, чтобы тебя заразу такую увидеть и не дать свалить в гребанную Англию.

Закрыв глаза, Аня со счастливой улыбкой начинает содрогаться. Мой член туго обхватывают стенки её плоти, я зарываюсь пальцами в длинные волосы и на последнем толчке, выхожу из неё, чтобы, вжавшись в плоский живот, кончить на него.