Не знаю сколько проходит времени на поиск плана «привести верзилу», но идея приходит внезапно.

Я прибегаю к уже проверенному способу. Нахожу в своем плейлисте любимую песню и включаю колонки на полную катушку.

В комнате взрываются первые аккорды, я закусываю губу, жалея, что не могу сделать еще громче.

Простите те соседи, которые дома. Сейчас восемь часов вечера, технически закон я не нарушаю. Терпите родненькие. Так надо!

Вот только ожидаемой реакции не происходит. Ни на этой песне, ни на следующей в дверь никто не тарабанит.

А когда я уже решаю, что план провалился, мне на телефон наконец-то приходит сообщение:

«Выключи эту дрянь».

Под кожей разливается восторг.

Сжимая телефон, я во все глаза смотрю на всплывшее сообщение, но открывать его не спешу.

Ну а что? Сделаем вид, что я не вижу. Слишком занята прослушиванием прекрасной музыки.

Спустя минуту приходит второе:

«Аня, даю тебе тридцать секунд или я приду сам».

Волна предвкушения окатывает с макушки до кончиков пальцев.

Пульс срывается вперед, как по выстрелу, мурашки собираются в районе шеи.

Но я снова «не вижу». Кошмарная я соседка, просто кошмарная!

Не отрывая глаз от экрана, засекаю время.

Двадцать девять секунд, тридцать. Тридцать одна, тридцать две. Минута, две. Ну и где исполнения угроз, мистер страшный сосед?!

Я как бы – готова.

С первым ударом в дверь, по мне будто проходятся деффибрилятором. Я почти срываюсь с места, но последним усилием воли заставляю себя этого не делать.

А вот второй и третий удары уже удержать меня не могут. Выключив музыку, неторопливо иду открывать.

Ну а что? Я же не знаю кто это…

Едва поворачиваю замок и вижу оперевшегося плечом на стену Игната, как сердце делает кульбит.

— Привет, — стараюсь звучать максимально равнодушно и слегка удивленно. – Ты уже вернулся?

— Да. А ты я смотрю разгулялась в мое отсутствие, — басит он в то время, как его взгляд жадно проходится по моему телу.

Да, я забыла сказать, что пока играла первая песня, я переоделась. На мне короткое коктейльное платье, создающее впечатление, что я собираюсь куда-то идти и похоже с возложенным на него ожиданием, оно справляется.

Потому что взгляд верзилы заметно темнеет.

— Другие соседи в отличии от тебя на мою музыку не жалуются, — пожимаю плечами, впитывая его сумасшедшую мужскую энергетику.

Как же я скучала, мамочки!

— Потому что они не разбираются в музыке.

— Кто бы говорил, — фыркаю я картинно. – Без тебя было так прекрасно. Спокойно и тихо. Никакого насилия моих ушей.

Взгляд Игната после того, как добирается до моей талии, поднимается вверх и вонзается в мое лицо.

Я машинально сглатываю. Знаю, что дергаю льва за усы. Но черт, мне это так нравится…

— Что ж, я вернулся и придется тебе смириться с насилием… твоих ушей, — он сощуривается, а я чувствую, как в животе нарастает тепло.

— Разбежался. У нас двустороннее движение. И в игру кто кого перенасилует можно играть вдвоем.

Черные зрачки на миг расширяются. Игнат хмыкнув, отталкивается от стены и делает шаг в мою квартиру, оттесняя меня своими внушительными размерами в глубину.

— Не против, если я начну? – захлопнув дверь, обхватывает меня за талию и дергает к себе.

Ох, мамочки…

— Против, конечно. Ты вообще что себе позволяешь?

Не успеваю толком договорить фразу, как его большая ладонь ложится на мой затылок, а губы в этот момент вжимаются в мои.

Я мычу, скорее по инерции, продолжая играть роль «леди», но руки мои уже взлетают и нетерпеливо оплетают мощную шею.

Ох, умерла во мне леди даже не родившись.

Но, кажется, Игнату надо было именно это. Потому что уже в следующий миг, он подхватывает меня за бедра так, чтобы я оплела его торс ногами.

— Разобралась со своим парнем? – не разрывая поцелуев, спрашивает он.

— А у меня нет парня. Я свободная девушка, — лепечу, едва поспевая на них отвечать.

Слышу, как он сбрасывает шлепки, в которых спустился ко мне и буквально начинаю дрожать, когда его язык проникает в мой рот.

Где-то на задворках уплывающей реальности слышу:

— Уже не свободная.

Глава 20

Игнат

Ну всё. Попалась гадючка!

Сейчас она у меня за все отхватит – и за парня, и за цветы, и за «будем вместе жить в Англии», которое я успел от него уловить, пока проходил тогда мимо.

Почувствовал себя пацаном восемнадцатилетним в момент, когда увидел на ней его руки. Захотелось отходить обоих ремнем. Её – за то, что позволяет этим рукам лежать на своей талии, его – за то, что имеет законное право трогать.

— Это еще с чего вдруг? – ерепенится стервозина, вонзаясь пальчиками мне в затылок.

— Потому что с тобой иначе никак, — отвечаю, отрываясь от неё только для того, чтобы не врезаться в стену.

Оглядевшись, нахожу глазами диван в зале и направляюсь к нему.