— И? Я должен был кричать? Истерить? Или послать тебя?

На последнем вопросе я вздрогнула, чем и выдала себя. Тот дотронулся до моего затылка, развернул мою голову к себе, снова заглядывая в глаза. Он был зол.

— Как ты могла такое подумать? — от вкрадчивого тона оборотня у меня мурашки побежали по позвоночнику.

— Я… меня уже предавали…— попыталась объяснить, что просто боюсь повтора. И вряд ли нормально переживу разрыв с ним.

— Не я. И забудь об этом. Мне плевать кто он. Хоть сам черт. Ты моя и это ничего не изменит, — он произнес это так твердо и серьезно, что у меня отпали все сомнения. Я выдохнула, сгорбилась вся.

— Видимо, я мало доказываю тебе, что ты моя.

— О чем ты? — я непонимающе посмотрела на его.

— Я о том, что у тебя сегодня выходной до конца дня, и ты проведешь его со мной.

— Но у меня работа.

— Ты и так сказала все, что мне нужно. Пойдем, — тот бросил зеленую купюру на стол и, не церемонясь, ссадил меня с колен, потом привлек к себе и, крепко сжав талию, просто вытолкал из кафе.

Усадил меня в машину. Обошел автомобиль, устраиваясь на водительском месте, и нажал на педаль газа, превышая положенную скорость. До частного сектора, в котором я еще не была, мы добрались быстро. Слишком даже. Марк в нетерпении стучал по рулю, пока поднимался шлагбаум. Громилы, что сидели на проходной в явно элитный поселок из одинаковых двухэтажных коттеджей в стиле хай-тек, выстроились по струнке.

Я понимала, что Марк на взводе из-за того, что я засомневалась в нем. Сама себя чувствовала дурой. Но ведь и меня можно понять. Обжегся один раз — будешь уже дуть на воду. Но с другой стороны, я была жутко довольна его реакций, еще одним подтверждением, что важна ему, что он не отступится, что он серьезно настроен.

Дернулась от громкого хлопка двери. Марк обогнул капот машины, открыл дверь передо мной. Его глаза были не человеческими. Казалось, уже волк смотрел на меня и осуждал. И он тоже намерен доказывать мой волчице всю серьезность своих намерений.

Марк потянул меня на себя, прижимая поясницей к своему телу. Я прогнулась, стоя на носочках, и на меня тут же обрушился злой и какой-то голодный поцелуй. Он был коротким, но таким глубоким, что перехватило дыхание, а перед глазами заплясали белые звездочки. Марк развернул меня, подталкивая к крыльцу. Дверь открыла женщина в возрасте.

— Свободна, — только и бросил он. Та молча покинула его дом. Рассмотреть интерьер я не успела, потому как была тут же подхвачена на руки. Пришлось обвить его талию ногами.

— Лика. Ты довела меня, — прорычал Марк.

— Уже поняла, — слишком довольно ответила я, чем вызвала новое тихое рычание из груди мужчины.

— И успокаивать придется долго, — Марк потерся носом о мою шею. Пока продолжал подъем по лестнице. Потом открыл с ноги дверь в комнату.

— Ага.

— А еще я жуткий собственник и ревнивец оказывается. Мое должно быть только моим, совру, если скажу, что даже мысль о том, как он касался тебя не отравляет меня.

— Я… испугалась, что ты бросишь, откажешься от такой проблемной меня.

— Дурочка… моя., — уже более мягко проговорил Марк, а потом медленно опустил меня на кровать. Положил локти по обе стороны от моей головы, убрал встрепанные волосы за уши, очертил пальцем скулу, подбородок, вернулся к губе, надавливая на нее и оттягивая. Жадно следил за своими действиями. — В таком случае договариваемся больше не сомневаться друг в друге.

— Да, — твердо произнесла. — Я тоже оказывается жуткая собственница.

— Вот видишь, как мы с тобой похожи… — Марк привстал и, больше не говоря ни слова, начала методично раздевать меня. Сбросил мою толстовку, белья там не было, ведь громилы Марка принесли мне только спортивный костюм. Одним резким движением Марк стянул мои штаны и отбросил их сторону. Окинул голодным взглядом мое тело.

— Ты такая красивая…

— Марк, — хрипло протянула я, растерявшись от похвалы. Он провел пальцем по вершинке соска, очерчивая его.

— Само совершенство… — он развел мои ноги в стороны. Сам при этом даже и не думал раздеваться. Я привстала, хотела исправить это, но тот сжал сосок, выкручивая его и я упала назад, изгибая спину и, не таясь, выдавая глубокий грудной стон.

— Кричи для меня. Всегда.

Марк отпустил грудь и смял рукой вторую, другой рукой огладил бедра, подрагивающий живот, надавил на лобок. Движения были разрозненными, но такими выверенными, что желание ускорить Марка, спровоцировать на дальнейшие действия, стало просто нестерпимым.

— Не издевайся!