— Будь осторожна и не уходи от слежки. Мои парни будут присматривать за тобой. Мне так будет спокойней, — Марк вытащил свою руку из-под моей ладони, и сам накрыл мою кисть. Погладил запястье большим пальцем.

— Хорошо, — я кивнула оборотню. Отстранилась, лишаясь тепла его руки, и, взяв чашку с горячим напитком, сделала глоток. Марк пока не притронулся к своему кофе. Но следил за мной.

— Что еще? — спросила у него. Тот склонил голову к плечу.

— Давай поговорим теперь о тебе.

— Обо мне? — я поставила чашку и сложила руки на груди.

— Не закрывайся, Лика. Разговор неизбежен.

— Ты хочешь знать о моем истинном? — скривилась я. Но ответа не требовалось. По потемневшим глазам Марка и так было понятно.

— Можно я не буду вдаваться в подробности. Просто назову его имя…

— Вполне. С остальным я справлюсь сам.

— Только… он не простой человек… оборотень то есть, — поджала губы.

— Этого стоило ожидать, — по губам Марка скользнула ухмылка. — Луна и не могла наградить тебя простым работягой. Это было бы слишком просто.

— О чем ты?

— Я о звере. Я чувствовал твою волчицу. Так что при должном контакте с ней ты можешь стать очень сильной… сучкой.

— Фу-у-у! Марк!

Тот тихо рассмеялся. Пока я делала еще один глоток кофе и собиралась с силами, чтобы выдавить имя ненавистного изменщика и ублюдка.

Я выдохнула, отставила чашку в сторону и пока не передумала, произнесла:

— Астахов Адам… Сергеевич. Начальником криминальной полиции, — процедила сквозь плотно сжатые зубы. Потом подняла глаза на Марка. Тот внимательно смотрел на меня из-под лобья. На лице застыла холодная безразличная маска. Стало страшно, что тот откажется, откреститься от нашей с ним связи. Решит не связываться с Адамом, хотя я и намерена прятаться.

Кончики пальцев похолодели. А сердце застучало так громко, что грозилось проломить грудную клетку. Марк молчал. Отсутствие реакции пугало меня. Сама не понимала до этого насколько сильно стала зависима от этого оборотня. Насколько сильно он въелся мне под кожу. Раньше я бы плюнула и ушла бы. Да что говорить, я и от истинного ушла, бросила его, работу и умотала в другой город. И даже обращение не помогло привязать меня к нему. Но… с Марком все было иначе. Я действительно не хотела разрывать с ним отношения.

Моя волчица заскулила внутри меня. Мохнатая задница признавала, что тоже не хочет терять этого волка. Раз истинного ей не видать как собственных ушей, то отказываться от этого самца она была не готова. Признавала, что помимо потрахушек, должно было быть и человеческое отношение к нам. Сознание волчицы менялось день ото дня, она проникалась моими мыслями и терзаниями. Человечность, что была ей чужда, становилась неотъемлемой частью ее.

Она понимала, что если не признает меня главной и не подчинится хрен вообще вылезет на божий свет, ну или лунный свет. Не видать ей свободы. И меня лучше не злить. А еще она понимала, что если Марк откажется, то некому будет сдерживать нас, если вдруг она, животина моя, даст слабину.

Да и захочет она другого. Распробовала. Поняла, какого это, когда за тебя берут ответственность, когда уважают. Не изменяют на глазах, не бросают после оборота, презентовав лишь кусок мяса, чтобы не сдохла от голода.

Волчица понимает, что от Адама не видать нам подобного. У него нет чувств к нам, только жесткое обладание и пострадавшее самолюбие. Нам же останется только пресмыкаться перед козлиной в волчьем обличии. Волчица не хотела ползать на пузе. Тоже захотела равных отношений. Быстро же поняла как хорошо нам с Марком. Он, действительно, был той стеной, за которой нам ничего не угрожало.

А потому нам сейчас с моей волчицей было… страшно. Сама не заметила, как вцепилась в столешницу, как когти вошли в дерево словно в масло. Я хотела уже встать и уйти, чтобы не видеть каменного лица мужчины, в которого я так глупо влюбилась и которому, похоже, было знакомо имя моего истинного. Но тот резко подался вперед, перехватил руку, выдрал когти из столешницы. Перевернул руку за запястье и прорычал…

— Дыши, Лика. Слышишь? Не вздымай оборачиваться.

Я мотнула головой, прогоняй темные мушки перед глазами. Сама не поняла, как Марк перемахнул стол и я оказалась на его коленях. Ему было плевать, что о нас подумают. Он развернул меня к себе лицом, ладонями сжал щеки, с тревогой всматриваясь в глаза, что наверняка были далеки от человеческих.

— Что с тобой? Почему потеряла контроль?

— Ты… молчал… — едва ли выдавила из себя, потом дернула головой, вырываясь из его рук. Тот нахмурился.