В одиночестве мы смогли остаться только ночью, когда призраки умолкли, позволив немногочисленным живым жителям дома отдохнуть.

В спальне горел камин, отбрасывая на стены теплые золотистые тени. Арсений стоял у окна, глядя на залитый лунным светом сад. В одной рубашке, и тонкий лен обрисовывал широкие плечи и спину. Я на мгновение замерла, завороженная его красотой. Муж повернулся ко мне, в серых глазах его отразилось пламя.

— О чём ты думаешь? — спросил он.

— О том, что ты красивый.

Он изогнул бровь.

— Красивый? Я не ослышался?

— Очень-очень красивый. Разве я тебе не говорила?

— Кажется, нет.

— Тогда говорю сейчас. Ты красивый, Арсений Вирнгольд.

Он усмехнулся и сделал шаг ко мне. Всего один, но воздух между нами стал плотнее, горячее, будто в жаркий день перед грозой.

— Иди сюда, — позвал он, и я послушно шагнула к нему.

Арсений с нежностью коснулся моего лица, заправил прядь волос за ухо. Как же я любила, когда мой муж так делал. В этом была и ласка, и что-то собственническое. Пробирало до мурашек.

Кончиками пальцев он пробежал по скуле. Почти невесомое касание, но от него по всему телу разлилось тепло.

— Ты правда не жалеешь? — спросила я. — Ну, о нас. О том, что связался с сомнительной зельеваркой, у которой обнаружили Могильник?

— Это был лучший Могильник в моей карьере.

Я легонько стукнула его кулаком в плечо, и он перехватил мою руку. Пальцы сомкнулись на запястье, не сильно, а нежно.

— Я не жалею, — сказал Арсений. — Ни о чем.

Он взял мое лицо в ладони так бережно, так заботливо.

Губы мужа накрыли мои.

Наш поцелуй был неспешным, томительным. Арсений исследовал мои губы так, точно у нас впереди была вечность — и он намеревался использовать каждую её секунду.

Я приоткрыла рот, поцелуй углубился. Влажный, жаркий, с привкусом вечернего чая и чего-то ещё, что я могла назвать только одним словом: желание. Его язык коснулся моего, и от этого по телу пробежала сладкая дрожь — от затылка до самых пят.

Я вцепилась пальцами в его рубашку, притягивая к себе. Он издал низкий горловой звук — не то стон, не то вздох, — и руки скользнули вниз, легли на мои бедра. Он сжал меня под тканью платья — не грубо, но властно, напоминая, чья я жена, — и я выгнулась навстречу, прижимаясь к нему всем телом.

— Мира — прошептал Арсений.

Я не дала ему договорить. Встала на цыпочки и поцеловала снова — жадно, требовательно, запуская пальцы в его волосы. Арсений застыл на мгновение, словно растерялся — и в следующую секунду я оказалась у него на руках.

— Ты спрашиваешь, не жалею ли я? Но как я могу жалеть, если рядом со мной самая восхитительная женщина из всех, кого я встречал, — сказал он, укладывая меня на кровать. — Самая упрямая и чувственная. Самая желанная.

— Это хорошо, потому что я тоже ни о чем не жалею, — выпалила я, глядя, как он нависает надо мной. — Я вообще-то люблю тебя.

Слова вырвались сами, я не планировала их произносить. Всё ждала подходящего момента, но он никак не находился. А теперь они прозвучали так естественно, будто я говорила это уже тысячу раз.

Арсений посмотрел на меня иначе — в его глазах было столько всего сразу, что у меня перехватило дыхание. Изумление. Нежность. Голод. И да, любовь.

Любовь, которую я чувствовала в каждом его поступке.

— Мира, — муж коснулся губами моего виска, — я тоже люблю тебя. Я начал влюбляться в тебя в ту самую минуту, когда ты выдала свою претензию про грязные некромантские ритуалы. Но сам не подозревал об этом.

Я смутно припомнила, что действительно начала знакомство с Арсением с козырей, объявив всех некромантов злыми колдунами.

Ну-у, мне, бесспорно, стыдно но разве это не привело нас сюда, в эту точку?

Губы мужа ласкали мою шею, оставляя за собой дорожку из мурашек. Я зажмурилась, чувствуя, как он расстегивает пуговицы на моем платье — одну за другой, неторопливо, будто разворачивал подарок. Теплые пальцы коснулись моей обнаженной кожи.

— Тебе не холодно?

— Нет. Продолжай.

Он хрипловато рассмеялся, и этот смех прокатился по моему телу вибрацией, от которой внизу живота расползлось жидкое пламя.

Платье соскользнуло с плеч. Рубашка Арсения полетела на пол. Я водила ладонями по его груди, по плечам, по спине, наслаждаясь тем, как перекатываются мышцы под кожей. Он был прекрасно сложен и принадлежал мне одной.

Разве о таком муже мечтает не каждая девушка?

Потом мы лежали, обессиленные, и его пальцы лениво рисовали узоры на моем плече. Я уткнулась носом в шею мужа и вдруг нащупала под одеялом какой-то сверток, который раньше не заметила, потому что было не до этого.

Я вытащила на свет кружевное белье, непристойное до безобразия. Даже с каким-то камешком на кружевном клочке ткани. Новенькое. С биркой.