Черно-зеленый дракон стремительно пикировал на нас. Его глаза горели ненавистью, и в них не было ни капли того лоска, той насмешливой обходительности, за которой он прятал свою одержимость местью.

Сириан среагировал мгновенно.

Золотистый свет залил двор, и на мгновение стало светло, как днем. Два дракона столкнулись в воздухе с грохотом, от которого у меня заложило уши. Когти рвали чешую, зубы впивались в плоть, и кровь дождем падала на камни.

Но теперь все было иначе.

Сириан дрался не как загнанный зверь. Он дрался как человек, которому больше нечего терять и одновременно есть ради чего жить. Каждый его удар был точным и яростным. Он атаковал. Без пощады, без колебаний.

Аларик, привыкший к преимуществу, начал отступать. Его движения стали судорожными и неуверенными. Он не ожидал этого. Он ждал обезумевшего от проклятия зверя, а получил воина, который знает, за что сражается.

Я лежала на камнях и смотрела, как мой мир бьется за меня, и чувствовала, как жизнь утекает с каждой секундой. Тело немело, а кровь медленно текла из раны.

Сириан впился зубами в шею Аларика и швырнул его вниз. Черно-зеленый дракон рухнул на землю, проламывая каменную кладку двора. Он попытался подняться, но Сириан уже был над ним. Огромная когтистая лапа прижала его голову к земле.

Аларик обратился. И вот уже человек лежал на камнях, придавленный драконьей когтистой лапой. Его лицо было в крови, зеленые глаза смотрели вверх с ненавистью, но в их глубине я увидела то, чего не ожидала.

Страх.

— Давай, — прохрипел Аларик, и кровь пузырилась на его губах. — Убей меня, Уитмен. Докажи, что ты такой же монстр, как и твои предки. Докажи, что Моргана была права.

Сириан замер. Когти дрогнули.

— Сириан… — мой голос был едва слышен, но он услышал.

Он повернул ко мне огромную голову. Наши глаза встретились. И в его взгляде я увидела вопрос.

«Убить?»

Глава 21

Я качнула головой. Едва заметно, потому что сил на большее не осталось.

— Не надо… — прошептала я. — Не становись… тем, кем он хочет тебя видеть. Не ради него. Ради себя.

Секунда. Две. Три.

Сириан отвел лапу.

Аларик закашлялся, хватаясь за горло, на котором остались глубокие борозды от когтей. Он попытался подняться, но золотистый дракон ударил его хвостом с такой силой, что тот отлетел к стене и обмяк, потеряв сознание.

Сириан обратился мгновенно и бросился ко мне.

Его колени ударились о камни рядом с моим лицом.

— Вивьен, — его голос ломался. — Вивьен, посмотри на меня. Не закрывай глаза.

Но глаза закрывались сами. Я чувствовала, как его пальцы касаются моих щек, мокрых от слез — его или моих, я уже не различала.

— Камень, — выдохнула я. Каждое слово стоило усилия, равного подъему на гору. — Отнеси меня… к камню. В подвал. Моя кровь… должна быть… на камне. Сириан… пожалуйста…

— Ты умираешь, — сказал он, и его голос треснул. — Если я потрачу время на…

— Именно поэтому, — я нашла его руку и сжала. — Именно поэтому… торопись.

Он бережно подхватил меня на руки и побежал.

— Не засыпай, — повторял он. — Вивьен, не засыпай. Говори со мной. Скажи что-нибудь. Что угодно.

— Ты… красивый, — пробормотала я, и он издал звук, который был наполовину смехом, наполовину рыданием.

— Ты невыносима, — прошептал он.

— Знаю…

Мы спустились в подвал. Факелы на стенах еще горели, бросая дрожащие тени на каменные своды. И там, у черного камня, стояла Леона.

Она не ушла.

Ее лицо было бледным, осунувшимся, глаза покраснели от слез.

— Что… что произошло? — ее голос был хриплым.

— Отойди от камня, — голос Сириана был таким, что Леона подчинилась мгновенно, не задав больше ни единого вопроса. Она вжалась в стену, обхватив себя руками.

Сириан поднес меня и замер.

— Положи… — прошептала я. — На камень. И не отпускай мою руку.

Он опустил меня на черную поверхность. Холод пронзил тело, и я вздрогнула. Камень вибрировал подо мной, словно гигантское сердце, которое билось в унисон с моим затухающим пульсом.

— Вивьен, я не могу потерять тебя. Не сейчас. Не после того, как я наконец…

— Помнишь, — я говорила все тише и тише, — ты сказал… лучше не давать обещаний… чтобы не было так больно, когда ты уйдешь, — договорила я, и каждое слово давалось как последний вздох. — Так вот… я даю тебе обещание, Сириан Уитмен. Я вернусь. Слышишь? Я вернусь к тебе.

Он упал на колени, прижимаясь лбом к моей ладони. Его плечи тряслись.

— Не надо, — хрипел он. — Пожалуйста, Вивьен, не надо. Я проживу с проклятием. Я проживу с чем угодно. Только не уходи. Только…