Она включает свет и ее лицо озаряет демоническая улыбка.

–Да я уж поняла, что ты не хочешь меня видеть, вот только, ты, похоже, и мои предупреждения всерьез не воспринял.

–Твой шантаж о том, что ты расскажешь Ксюше правду обо мне больше не работает, теперь у меня проблемы посерьезнее, – бросаю с грустью, откладывая в сторону железную лопатку.

Диана только шире улыбается.

–А что так, Зимин? Ксюша назначила встречу и не пришла на нее? А может у нее появился другой мужчина? – язвительно бросает она.

–Так это твоих рук дело?!

Вскакиваю с места, ловко зажимая Диану в угол.

–Что ты сказала моей жене?!

Блондинка только смеется.

–Дурак ты, Зимин. Не обязательно ей что-то говорить. Достаточно заставить ее верить в тот образ, который ты сам для нее создал. Изменщика. Холодного и отстраненного бизнесмена, который променял ее с сыном на молодую незнакомку.

Диана проводит рукой по моим волосам, но я брезгливо отстраняюсь.

–Где моя жена? Почему она не пришла на встречу? – продолжаю вторить я, вперив гневный взгляд в эту высокомерную стерву.

–А ты сам не догадываешься, Глеб? – ехидничает она, – твоя жена давно под присмотром моих людей, и теперь только я решаю, когда она снова сможет стать твоей.

Ксюша

Смотрю на Илью с заново вспыхнувшей ненавистью.

–Я не понимаю, что с тобой случилось! Я думала, мы на одной стороне, – срывается с губ, когда я понимаю, что шанса сбежать у меня больше нет.

–Разве мы хоть когда-то были на одной стороне, Ксюша? Да мы с тобой даже не общались никогда. Глеб едва ли подпускал кого-то к своей женушке.

–Тогда почему? Почему ты так хочешь меня удержать?

Илья выглядит уставшим, но одновременно чувство злого возбуждение, все еще отражается в его глазах.

–Дело не в тебе, Ксюша, – бросает он язвительно, – дело в моем брате. Он не должен тебя вернуть.

–Да ведь я и не хочу к нему возвращаться, Илья! – в панике повторяю снова и снова, сбитая с толку происходящим, – я никогда не прощу Глеба за то, что он сделал с нашей семьей! Но я должна обсудить с ним развод!

Вижу, как недобро разгорается в глазах Ильи недобрый огонек.

–Так значит ты к мужу собиралась?

–Я этого не говорила.

–Мне это и не надо, чтобы догадаться, – роняет он, крепче сжимая мою сумку с документами и телефоном, – что ж, придется отложить вашу встречу до суда.

Он разворачивается в пол-оборота и собирается направиться к себе в спальню, как вдруг голос у меня срывается на крик, и я стремительно выпаливаю:

–Стой! – выбегаю вперед, загораживая Зимину дорогу, – я хотела в город, чтобы заехать домой за теми фотографиями, о которых говорил Эрик. Она ведь до сих пор нужны ему.

Мужчина медленно разворачивается ко мне лицом, одаривая оценивающим взглядом.

Не доверяет. Пытается понять не солгала ли я.

–За фотографиями говоришь?

–Да. Я решила… в общем, моя спокойная жизнь с Марком мне важнее, чем Глеб.

Илья поджимает губы. Обдумывает ответ.

Ну же, пожалуйста! Это должно сработать!

–Хорошо, – наконец отвечает Зимин, – но я сам отвезу тебя к дому и проконтролирую, чтобы ты занималась поиском фотографий, а не чем-нибудь еще.

–Будешь шпионить за мной?!

–Да. Не хочу, чтобы ты все испортила, – отвечает Зимин с пренебрежением.

–Что именно я могу испортить, Илья?! Мой муж уже променял меня на другую семью! Я заперта здесь с тобой, а неизвестные требуют у меня архивные фото мужа. Я обложена со всех сторон, у меня нет сил, чтобы усугубить и без того паршивую ситуацию.

Мой монолог не производит на Илью никаких эмоций. Он лукаво ухмыляется и бросает вдогонку, прежде чем уйти в спальню.

– Спокойной ночи, дорогая. Поедем завтра с утра, пока твой Глеб будет на работе. Заберешь фотки, и мы вернемся сюда.

Он ставит ультиматум. Жесткий. И, по всей видимости, увидеться завтра с Глебом я уже не смогу.

Разве что… сбежать!

Когда Илья уходит, я поднимаюсь наверх в свою спальню.

Ребенок снова проснулся и сейчас активно требует еду.

Только наедине с Марком я чувствую себя, как раньше. Чувствую спокойствие, любовь, преданность. Чувствую, что сейчас мои чувства к Марку – это единственное, что никогда не изменится с годами.

И от этого становится легче.

Пусть совсем немного. Но все же легче.

***

На следующий день, мы выезжаем в город достаточно рано.

Марк еще находится в легкой полудреме, когда мы садимся в машину, а я все время ощущаю почти паническую нервозность.