– Очевидно, отправиться к моим родителям – это была блестящая идея Клэр, да? Но может быть, кто-нибудь из вас тоже имеет к этому отношение? – спрашивает Адди, и в ее глазах проскальзывает тьма. Легкомысленный смех исчезает.

Гэри даже не пытается скрыть гримасу нездорового триумфа на своем лице. Адди сразу же перехватывает этот взгляд и, ничего не говоря, с безразличным выражением поднимает пистолет и стреляет ему прямо в коленную чашечку.

Глаза старика округляются, и он моментально падает на пол – с криками и истекая кровью. Джефф снова натыкается на Барона. Под его редеющими волосами блестит пот, и он смотрит на своего напарника с пепельным лицом.

– Ах ты, сука! – восклицает Гэри.

Меня охватывает злость, и я простреливаю ему второе колено, вырывая из его горла еще один болезненный вскрик. Майкл и Барон качают головами, глядя на эту парочку, как на самых тупых людей на свете.

И я вынужден с ними согласиться.

– Теперь нам придется нести тебя на руках, Гэри. Посмотри, сколько неудобств ты доставляешь. Значит, вот как мы поступим. Ты поедешь вместе с нами. Мы вернемся в Сиэтл, в хорошее уединенное местечко, где меня свяжут и заткнут рот кляпом. Может быть, я даже позволю своей девушке нанести мне несколько ударов. Адди тоже свяжут, но трогать ее не будут.

Даже в его состоянии Гэри смотрит на меня с недоумением.

– Затем ты позвонишь Клэр и сообщишь, что поймал Зейда и Алмаз. Скажешь, чтобы она прилетела сама, раз уж мы у тебя.

– С какой стати нам это делать? – спрашивает Джефф с перекошенным лицом.

– Думаю, Клэр пора появиться на сцене. Она слишком долго пряталась.

Джефф и Гэри переглядываются, и у последнего по красному от испытываемых мучений лицу струятся реки пота.

– Я не собираюсь участвовать в вашей авантюре, – начинает Джефф, но я поднимаю руку, обрывая все то бесполезное дерьмо, которое уже собиралось вылиться из его рта.

– Джеффри. У тебя нет гребаного выбора.

* * *

Джеффри все еще уверен, что у него есть возможность выбирать.

Весь полет и дорогу до места назначения в Сиэтле он отстаивает свою точку зрения. Это все была идея Клэр. Они просто поддерживают ее деловые начинания и помогают ей с логистикой и средствами.

Бла-бла-бла.

И только когда Адди переползает с пассажирского сиденья и упирает свой пистолет ему в колено, он наконец замолкает, щелкая вставными челюстями так сильно, что они вполне рискуют превратиться в постоянные.

Майкл везет нас к заброшенной винодельне, ржавой от времени. Это место чем-то напоминает мне поместье Парсонс. Виноградные лозы, вьющиеся по серым каменным стенам. И одинокое здание среди виноградников и высокой зеленой травы.

Машина трясется на неровной грунтовой дороге, почти целиком скрываясь из виду в окружающей растительности. Гэри лежит на полу, обхватив свои окровавленные колени, бледнея с каждой кочкой все больше. Барон перевязал его, чтобы остановить кровотечение, но, похоже, он вот-вот потеряет сознание. Если это произойдет, долго он не протянет.

Что ж, умрет так умрет. В любом случае нам хватит и одного из них.

Майкл припарковывает внедорожник у винодельни и выпрыгивает из него, опережая нас, чтобы выломать заколоченные двери, а Барон помогает мне вынести из машины тело бесполезного Гэри.

Внутри здание выглядит таким же заброшенным, как и снаружи. Лозы винограда уже заняли и внутреннюю поверхность стен. Сквозь трещины в фундаменте пробиваются сорняки, их стебли расползаются по всему полу.

На оставшейся в просторном помещении аппаратуре видна ржавчина и выбоины. Под потолком проходят трубы, некоторые из них лопнули и провисли.

Оттаскиваю Гэри в сторону – прямо под свисающую трубу, предоставляя Иисусу самому решить, хочет ли он, чтобы тяжеленный кусок металла рухнул ему на голову. Если он меня разозлит, то, возможно, я и сам собью его. Небрежно бросаю его, не обращая внимания на извергаемые проклятия, а Барон провожает Джеффа, заставляя встать рядом с покалеченным партнером.

Адди несет три складных металлических стула, намотав на руки несколько веревок. Я бы предложил помочь ей, но за такое она мне яйца оттяпает. Хотя я с радостью бы их отдал.

Она так окрепла и стала такой самостоятельной со времен своего похищения, что иногда у меня физически болит грудь и от гордости, и от желания трахнуть ее.

Она смотрит на меня с развратной улыбкой на лице, расставляя стулья. Я подхожу к ней, наслаждаясь тем, как напрягается ее маленькое тельце. На ее горле красуется черно-синее кольцо, и каждый раз, когда я вижу его, зверь, запертый в моей грудной клетке, трепещет.

– Если бы я не знал, то подумал бы, что тебе хочется сделать мне больно, – бормочу я, с вожделением наблюдая за покачиванием ее округлых бедер.

– Ты будешь таким беспомощным слабым котеночком, – воркует она и ухмыляется еще шире, когда я бросаю на нее грозный взгляд.

– Ты по-прежнему будешь так думать, когда окажешься в моих зубах?