- Раз уж ты пришёл – лучше нам обсудить другие вещи, - сменила я тему. – Что мы будем делать с этой квартирой? Жить с тобой я больше не стану. Мы разводимся.

Коля растерянно моргнул. Похоже, квартира была последним, что его сейчас волновало.

- Само собой, я не стану вас с Тимкой выгонять, - произнес он после паузы. – Но хочу, чтобы ты не решала все так сразу, так категорично… Мы можем пока пожить раздельно и ты, быть может, поймёшь, что готова меня простить…

- Я ведь уже сказала – не надейся.

- Но ты ведь любишь меня… любишь ведь?

Он выглядел сейчас как ребёнок, которому жизненно необходимо знать, что он дорог и любим.

Но мне нечего было ему сказать. Да, я любила его. Ещё вчера. Но теперь передо мной стоял незнакомец.

Доверять ему я больше не могла – это знала точно. А любовь без доверия умирает.

- Это неважно, - ответила наконец. – Важно то, что простить я тебя не смогу.

- Не верю. Любовь же не проходит за несколько минут. Или дней. Ты не можешь так просто меня разлюбить… если правда любила.

- Я тоже не верила, что ты сможешь так со мной поступить. Но ты смог.

Ему нечего было на это возразить.

Поджав губы, он развернулся и пошёл прочь, на выход.

Выглядел при этом так, словно я его смертельно оскорбила тем, что не могу простить за измену.

Словно это я его предала.

И это лишний раз убедило меня в том, что я поступила верно.

Ночевал Николай снова в отеле.

Хотя пора было, по всей видимости, подумать о том, чтобы снять себе квартиру. По крайней мере, на первое время, а дальше будет видно…

Он все ещё не мог принять тот факт, что жена его не простит. Не мог с этим смириться. Попросту не верил, что она не даст ему второго шанса.

Он ведь раскрыл ей душу. Он объяснил, что заставило его так поступить…

Как ещё донести до неё то, что больше он её не подведёт? Что она и Тимка для него дороже, чем развлечения на стороне?.. Что он способен исправиться?

Как она могла не дать ему шанса после всего, что у них было? Ведь они были счастливы…

Думая обо всем этом, он дошёл до университета. И первое, что услышал, когда вошёл в кабинет – это то, что его вызывает к себе ректор.

В груди шевельнулось дурное предчувствие. Кое-как взяв себя в руки, он направился в кабинет к своему начальнику.

- Садись, Николай Владимирович, - кивнул ректор на стул, когда он вошёл. - Разговор есть… серьёзный.

Николай уже догадывался, о чем пойдёт речь. Вернее, о ком.

- Не тяни, Александр Сергеевич, - откликнулся спокойно. – Говори сразу. Как есть.

Ректор неловко отвёл глаза в сторону.

- Жалоба на тебя поступила. От Воронцовой. Утверждает, что ты угрозами склонил её к интимной связи. Говорит, что написала заявление в полицию. Мол, ты её насиловал. В общем… скандал грозит нам крупный. Видимо, служебное расследование проводить придётся. И…

- И?

Александр Сергеевич замялся, словно не мог найти в себе силы продолжать. Потом нахмурился, решительно договорил…

- Это все плохо скажется на нашей репутации. А допустить я такого не могу. Не подумай только, что я в этот поклеп поверил, но все же вынужден тебя просить…

- Уволиться, - договорил за него Николай.

- Да нет же! – замахал руками Александр Сергеевич. – Но возьми пока в качестве исключения отпуск, пережди, с заявлением её этим разберись… Может, все и уляжется.

Николай механически кивнул. Ничего непоправимого пока, казалось, не произошло, но он уже ощущал - его жизнь окончательно превращается в руины. Теперь не будет даже отдушины в виде работы.

Он отдал науке много лет. Он верно трудился в этом университете с тех пор, как выпустился сам. Но все это, все былые заслуги теперь, похоже, не имели никакого значения. Все могло кончиться весьма прискорбно – для него. Но справедливо. Ему стоило думать головой раньше, до того, как связался с молоденькой, мстительной шлюхой.

Такие сейчас были времена. Достаточно одного лишь обвинения, даже неподкрепленного никакими доказательствами, чтобы на тебя стали косо смотреть, чтобы все от тебя отвернулись. Чтобы повесили все смертные грехи. Отменили, выражаясь по-современному.

Это должно было его ранить. Но на фоне того, что происходило у него с женой, задевало уже не так сильно.

Всего лишь одной раной больше. Всего лишь ещё одна опора ушла из-под ног.

- Я тебя понял, Александр Сергеевич, - проговорил Николай размеренно. – Заявление сегодня же напишу.

***

Следующие несколько часов он помнил плохо.

Как-то провел лекции. Что-то ел, куда-то двигался. Потом сел в машину, бездумно катался по городу…

И в конечном итоге обнаружил себя в каком-то кабаке.