Дарящих вседозволенность.
Тогда он пообещал себе – Ксюша об этом никогда не узнает.
Его жена не должна знать.
О том, что он из себя на самом деле представляет.
Так будет лучше для неё же самой.
Глава 22
Пробуждение было тяжёлым.
События вчерашнего дня каменной плитой давили на грудь, мешали спокойно дышать, размеренно мыслить…
Николай открыл глаза, оббежал взглядом обстановку отельного номера. Захотелось снова сомкнуть веки, представить, что он на самом деле – дома, и сейчас услышит голос сына, почувствует тёплое прикосновение жены…
Он всегда чувствовал момент, когда Ксюша просыпалась – первым делом она целовала его в шею, а потом поднималась, шла готовить завтрак…
Бывало, он и сам вставал пораньше, чтобы позаботиться о близких, не считал это чисто женской обязанностью. Он действительно оберегал жену, а в итоге так сильно, так непоправимое её ранил… собственными поступками.
Растерев ладонями лицо, Николай сел в постели. Было ещё довольно рано, времени до работы оставалось предостаточно, но спать больше не хотелось.
Возникло искушение поехать домой, поговорить с женой. Но он загасил его на корню – не хотел будить, тревожить, да и не был уверен в том, что Ксюша успокоилась в достаточной мере для того, чтобы его выслушать. Чтобы попытаться понять.
Умывшись, он оделся, отметив краем сознания, что выглядит не очень свежо, но было безразлично. Такие мелочи переставали иметь значение, когда рушилась вся жизнь.
Выйдя из отеля, он пошёл по городу пешком в сторону университета. Купил по дороге кофе, выбирая его так тщательно, словно это был не напиток, а способ залечить душу. Как будто лавандовый Раф действует быстрее, а обычный капучино – не то…
Пока шёл на работу, в голове миллион раз прогонял какие-то слова, фразы, монологи, которые сможет озвучить жене при встрече. Подбирал в своём воображении их так тщательно, так мучительно, словно строил по кирпичкам башню. И боялся, что от одного неправильно подобранного камешка все окончательно рухнет.
Об Алине за все это время не вспомнил ни разу.
А зря, как вскоре оказалось.
***
Она ворвалась в его кабинет перед первой лекцией.
Если прежде хотя бы брала на себя труд постучать, сделать вид, что зашла по учебным вопросам, то на этот раз все было иначе.
Спасибо, хоть дверь за собой закрыла.
Он поднял на неё равнодушный взгляд.
- В чем дело, Воронцова? Кто разрешил так нагло ко мне врываться?
Как странно: душевная боль от возможной потери семьи вытеснила из него все телесные желания. Он смотрел на любовницу, которую так безумно, болезненно хотел ещё вчера, и её тело сейчас казалось ему не более интересным, чем ваза на полке.
- Я жду извинений! – выпалила она, складывая на груди руки.
Он лениво приподнял брови.
- Прекрасно. Не могла бы ты ждать их где-то в другом месте?
Она подскочила ближе. Склонилась к нему. Резко ударила ладонями о стол, желая привлечь внимание…
Настоящее театральное представление. Но ему было неинтересно.
- Я жду их от тебя! – произнесла Алина с нажимом.
А он всматривался в её лицо и только теперь в полной мере сознавал, сколько же в нем хищного, дикого, опасного.
- И за что? – ответил безразличным тоном. – Может, за то, что погнал тебя к чёртовой матери после того, как ты проигнорировала все мои предупреждения и додумалась написать моей матери?
Она присела на край стола, закинула ногу на ногу, зная, как развратно при этом выглядит.
- Ну, твоей жене я ведь ничего не сказала.
Он хмыкнул, поражаясь её наглости.
- Уходи, - пренебрежительно махнул в сторону двери. – Если ты ещё не поняла – все кончено.
Её пальцы внезапно вцепились в его галстук. Лицо Алины оказалось в нескольких сантиметрах от его лица…
- Ты не посмеешь бросить меня, профессор.
Он вырвал галстук из её захвата, откатываясь на кресле подальше.
- Уже посмел.
- Пожалеешь об этом. Предупреждаю ровно один раз. Может, на этом моя учёба и будет окончена, но тебя я заберу с собой на дно.
Её угроза звучала яснее ясного.
Но в нем ничего не шевельнулось. На фоне его семейной трагедии все остальные проблемы и заботы померкли, потеряли свое значение.
- Рискни, - бросил он равнодушно.
После чего подхватил необходимые для лекции материалы и направился на выход из кабинета.
- Даю тебе подумать до завтра! – прилетело ему в спину.
Не оборачиваясь, Николай вышел прочь.
***
Как дожил до вечера – не знал и сам.