И становится не так уж и важно, что он иногда разбрасывает по комнате носки или забывает закрутить зубную пасту, что вечно оставляет в холодильнике что-то недоеденное – сок на донышке, маленький кусочек хлеба…

Мы с Колей совпали в чем-то гораздо более важном – в общих ценностях, во взглядах на жизнь…

Мне порой казалось, как это ни наивно и глупо, что он словно был для меня создан. И мы с ним не могли не встретиться, не могли не найти друг друга…

В нем было все то, что я могла только пожелать видеть в своём мужчине: надёжность, забота, способность защищать близких и принимать непростые решения без криков и драм…

Отсутствие стереотипов, готовность помогать во всем без разделения на обязанности «твои» и «мои».

Он был моей опорой. Моей стеной.

Он был моим – полностью и абсолютно.

И я отвечала ему взаимностью.

До встречи с ним с трудом представляла себя хорошей женой, да и вообще замужней женщиной, но рядом с ним мне по-настоящему хотелось быть таковой. Нравилось быть женой. Его женой.

Я с удовольствием, какого не могла себе прежде вообразить, готовила для него завтрак и ужин. Создавала уют в доме, с энтузиазмом подбирая мебель для общего гнезда, с глупой сентиментальностью покупала тарелки и шторы…

Создавала для нас свой, особый мир.

И ни единого мига не сомневалась, что это – навсегда. Что раньше небо рухнет, чем что-то сумеет нас разлучить.

Так наивно в моем уже не юном возрасте, но я в это действительно верила.

Улыбаясь этим мыслям, я осторожно помешивала мясо на сковороде – сегодня планировала на ужин гуляш с картофельным пюре.

Коля любил простую и понятную пищу.

Я – любила его кормить.

От звука ключа, поворачиваемого в замке, дрогнуло сердце. И тут же радостно ускорилось – муж вернулся домой.

Я слышала, как он привычным движением положил на пуфик в прихожей свою сумку с ноутбуком. Как скинул обувь, стянул плащ…

- Папа, папа!

Сын тоже услышал, как отец вернулся домой.

Голос Тимки звучал счастливо, нетерпеливо. Он всегда встречал отца первым. Ждал его возвращения каждый вечер, как другие ждут Нового года или дня рождения…

Я вышла в прихожую, замерла неподалёку, глядя на то, как Коля подхватывает сына на руки, закидывает себе на спину и изображает огромный самолёт, который уносит Тимку куда-то далеко-далеко…

Сегодня вот – в Рио.

- Наш самолёт набирает высоту… - сообщил Коля сыну зычным, умышленно низким голосом. – Мы пролетаем над белоснежным пляжем, можем разглядеть зелёные лапы пальм…

Это был их привычный ежевечерний ритуал.

Такой обыденный, но такой родной. Из подобных, на первый взгляд, мелочей, и складывается наша жизнь. Формируется то, что нам дорого.

И, глядя на сына и мужа в такие моменты, я ощущала себя по-настоящему счастливой женщиной.

Вернувшись на кухню, снова принялась за мясо.

Коля появился минут через десять. Обнял меня за талию, проложил привычную дорожку из поцелуев: от висков – к щекам, от щёк – к чувствительному месту за ухом, оттуда - к шее…

Мы были столько лет женаты, а его касания до сих пор рассылали по телу приятную дрожь. Вызывали отклик…

- Соскучился дико, - выдохнул он мне на ухо.

Это тоже я слышала от него каждый вечер. Но его слова от этого не становились для меня менее ценными. Напротив - они были неотъемлемой частью моей жизни, моего счастья.

- Я по тебе тоже, - шепнула в ответ, откидывая голову ему на плечо.

Зная – за этим последует поцелуй.

И его губы действительно так привычно, но чувственно накрыли мои.

Долгий, тягучий поцелуй. Прикосновения его языка. Жаркое дыхание, дразнящее ставшую чувствительной кожу…

Господи, мы все же были просто неприлично счастливы.

- Век бы тебя не отпускал, - проронил Коля хрипло.

- Так не отпускай.

Его короткий смешок утонул в моих тёмных волосах.

- Тогда у нас мясо сгорит.

- Ох, черт! – спохватилась я.

Он с улыбкой смотрел, как я суетливо перемешиваю в сковороде говядину. Затем аккуратно приподнял крышку кастрюли, где варился картофель…

- Пюре будет? – поинтересовался коротко.

- Да.

- По-моему, картошка готова уже. Я её намну, добавлю все, что надо… а ты отдохни спокойно хоть пять минут. Наверняка с момента, как домой вернулась, ни разу и не присела.

Я послушно опустилась на любимое кресло, стоявшее у окна. Сердце затопила нежность: от его заботы, от его внимания…

От того, что его не нужно было просить – он всегда приходил на помощь сам, без лишних слов понимая, когда мне тяжело, когда я устала…