— Я уже вызвал полицию, сообщив о похищении ребенка, — зло отчеканил папа, встав по правую руку от Елисея, — Так что отпусти Алену, если не хочешь потом объяснять следователю что к чему. А вообще, Егор, тебе пора заканчивать этот цирк и смириться, что моя дочь ушла от тебя.

Надменно фыркнув, бывший все равно упрямо шагнул вперед, но Елисей с папой не позволили ему пройти к джипу. И тогда, обернувшись и посмотрев на меня зло и с обидой, он передал Алену моему папе, сделав это так резко и небрежно, что дочка расплакалась. После чего обошел мужчин, сев за руль и посигналив, чтобы ему дали дорогу.

Я же, подскочив к папе, взяла на руки доченьку, поцеловав ее в розовую щечку и пытаясь успокоить, про себя словесно пройдясь по бывшему.

— Вот тебе и неподкупная охрана, — язвительно произнес Елисей, после того как отогнал свою машину и дал Егору проехать, — Надо обязательно связаться с владельцем комплекса.

Все, что я смогла, так это натянуто улыбнуться, продолжая прижимать к себе Алену и с благодарностью смотреть на высокого, немного худощавого мужчину, чей взгляд серых глаз будто проникал под кожу, ощутимо меня согревая.

Развод с Егором выдался для меня настоящим мучением. Бывший в никакую не хотел идти на компромисс, показав себя настоящего: жестокого, эгоистичного и злопамятного.

Можно подумать, что я своим уходом от него ранила бедняжку до самой глубины души, заставив испытать адскую боль и возненавидеть меня.

Ну конечно! Я-то всего лишь не захотела мириться с его изменами, как и жить с осознанием, что не только Лена может воспитывать его ребенка, раз он так халатно относится к контрацепции.

Егор угрожал, просил вернуться, порой умолял, а порой обещал сломать меня, будто подпав под какое-то раздвоение личности. Одна его часть хотела вымолить мое прощение любой ценой, а вторая втоптать в грязь.

Бывший не приходил в суд и срывал заседания, из-за чего его не раз выгоняли из здания суда и штрафовали, но ему было все равно.

Не знаю даже, о чем он думал в такие моменты,видно, считая, что такими грязными способами может добиться отсрочки развода, но спустя целых пять месяцев я получила желаемое — свободу от этого мужчины.

Хотя по совету Елисея мне и пришлось нанять личного телохранителя, чтобы выбираться в город и по делам без опаски наткнуться на Егора. А такой риск был, ведь бывший пытался несколько раз выследить меня и даже подослал ко мне свою мать. Вот только по лицу Антонины Григорьевны сразу было понятно, что она советует мне и дальше держать дистанцию от ее сына, хоть на словах она переубеждала меня в обратном.

Ну а так у меня на руках запрет на приближение ко мне, за что я должна сказать спасибо такому замечательному человеку, как Елисей. Он не позволил Егору запугать меня, отбил «атаки» его адвокатов, выбил для Алены приличные алименты, да и в целом поддержал меня в этот непростой для меня момент.

И когда Егор окончательно отстал от меня, смирившись со своим проигрышем, и пришло время съезжать от Елисея, я ощутимо расстроилась, хоть порой упрямо и отрицала, что меня влечет к этому мужчине не только душевно, сколько физически. Мне хотелось ощутить на себе прикосновения его рук и губ, и зарыться руками в его на вид жесткие волосы, не говоря уже обо всем прочем.

И подобные желания, которые преследовали меня на протяжении последних двух недель, но которые я не могла осуществить, злили и заставляли чувствовать себя неловко.

Все-таки Елисей вел себя со мной безукоризненно, ни намеком, ни взглядом не показав, что я ему интересна как женщина.

В целом, он выполнил свою задачу, исполнив просьбу друга и защитив меня от бывшего мужа, так что нас с ним больше ничего не связывает. Так почему меня не оставляло ощущение, что он и сам не хотел прощаться со мной?

Или это я просто принимала желаемое за действительность?

— Так, я уже договорилась с родителями, поэтому к вечеру нас с Аленой здесь уже не будет. Ты наконец-то сможешь снова почувствовать себя полноправным владельцем апартаментов, а не ждать по часу, пока ванна освободится, — с улыбкой произнесла, лишь бы начать разговор.

Елисей как раз собирался наведаться в свой офис, а я, приготовив завтрак на нас троих, заметно нервничала, что никак не могла скрыть.

И вот почему руки так предательски дрожат?

Застыв с кожаным кейсом в руках, так и не спрятав в него документы, Елисей обернулся, внимательно посмотрев на меня, и неожиданно предложил:

— А может, вы с Аленой не будете съезжать?

— Но это же неправильно. Я не хочу тебя стеснять, к тому же… Жить вот так с мужчиной, который по сути тебе никто, это странно.

— Ты меня не стесняешь. И мы вполне можем изменить статус «никто» на нечто другое. Если попробуем. Что думаешь?

Смотря в его серые глаза, такие манящие и честные, я больше всего на свете хотела согласиться, но не могла.