Мужчина внезапно одним движением отбирает у меня Астру. Я не стискивала её сильно, чтобы не сделать больно. А он, не заботясь об этом, схватил под мышки и сейчас передаёт её Марте.

Звёздочка истерит ещё сильнее, взвизгивает и вырывается, а я испуганно бросаюсь в её сторону, но тут же напарываюсь на мужскую руку.

— Верните мне ребёнка! Сейчас же! Да это подсудное дело!

Широкоплечий мужчина, обхватив за талию, закидывает меня на плечо. Бьюсь руками, ногами и ругаюсь, едва сдерживая крики. Боюсь за малышку. Если она уловит мою панику, окончательно впадёт в истерику.

Господи, что же делать?!

— Отпусти, козёл!

Я готова уже укусить его, лишь бы выполнил мою просьбу, но он и так делает это, ставя на ноги и толкая меня внутрь комнаты на первом этаже. Я, едва поймав равновесие, чтобы не упасть, бросаюсь вперёд. Но чуть не встречаюсь носом с закрывающейся дверью.

Она захлопывается прямо перед моим носом.

Дёргаю за ручку — не открывается! Вспоминаю, что двери можно закрыть с той стороны. Глеб специально сделал так, чтобы Звёздочка не заходила в комнаты, в которые ей нельзя.

Страх хлёстко бьёт по всему телу, когда окончательно понимаю, что дверь не открою. Ноги подкашиваются, колени трясутся, а кулаки долбят по двери.

— Откройте сейчас же! — воплю, чувствуя стекающие по щекам слёзы.

Моя девочка там. Одна. С незнакомыми людьми. Точнее, со своей родной матерью, что один раз уже предала её, сделала больно. И я уверена… сделает ещё раз.

ГЛАВА 49

Глеб

— Заверните, — довольно улыбаюсь, рассматривая турецкие сладости. Взял пока те, что не испортятся ни через пару дней, ни через неделю. Потом уже, перед отлётом, куплю оставшиеся. Если не забуду и не свихнусь к тому времени.

Кажется, моя поездка затянется. Переговоры с турками по поводу книгоизданий идут не так гладко, как я ожидал. И времени на разрешение ситуации может потребоваться больше.

А у меня мысли уже о доме.

Хочу в свою глушь, как называет мой уголок Люба. В спокойствие и тишину, к своим девочкам, при воспоминании о которых улыбка появляется на лице.

И тут же хочется что-нибудь треснуть.

Но под рукой только охранник, которому вручаю очередной пакет с сувенирами.

Чешу макушку, оглядываясь на оживлённых улочках Стамбула. Замечаю несколько магазинов с брендовой одеждой.

Купить что-нибудь Любе? Да это можно сделать и у нас. Здесь она просто дешевле, а мне и не жалко потратить несколько тысяч сверху у нас, на родине.

Но ей же будет приятно, если привезу какое-нибудь платье?

Не знаю. Я её вообще плохо понимаю. Она словно не из этого мира. Не с этой планеты. Внеземная, чёрт возьми.

Пытаюсь предугадать — не получается. Её внезапные ходы, сюжетные повороты приводят меня в какой-то экстаз. Точно искусная сказочница, что всегда заинтригует читателя и вызовет эмоции.

Фу, Пожарский, о чём ты думаешь вообще?

Опять мысли странные от недосыпания.

Вторую ночь мучаюсь. Некомфортно спать одному, особенно после того, как Астра довольно долго ночевала рядом.

Я соскучился по моей маленькой Звёздочке. Она стала такой милой булочкой, что так и хочется подойти к ней, потеребить за щёчку и увидеть, как она злится.

Но на то она и дочка. Мои чувства к ней понятны. А вот откуда эта тяга к Нежной?.. Опять бесит.

Постоянно всплывает её фраза: «Я всего лишь хотела доказать одному женоненавистнику, что, как бы он ни ненавидел девушек, он всё равно к ним неровно дышит. Они ему нужны!».

Нужна, блин.

И это бесит.

Не могу без девушки обойтись. И вместо того, чтобы отгородиться от неё, тянусь ещё сильнее.

— К чёрту магазин, — выплёвываю. — Потом сходим.

Опять, раздосадованный от своих чувств, возвращаюсь к машине в сопровождении охраны и переводчика, который мне так и не потребовался.

Доезжаю до отеля. И опять не нахожу себе места.

Работать не могу. Скучно так, что готов повеситься.

Можно было бы съездить на море, но даже отдыхать одному не хочется. Может, позвонить Любе и узнать, как у них дела?

Да отлично! Меня же рядом нет.

Залезаю в телефон — вижу сообщение от Жени. Работает в издательстве. Пусть, а то там начнётся хаос без моего присутствия.

Отчего-то листаю список контактов и вместо своей жены звоню старому другу, виня его во всех смертных грехах.

— Пожарский? — раздаётся удивлённый голос Леона по ту сторону телефона. — Ты? Звонишь? Сам? Случилось что-то?

— Случилось, — скептически отзываюсь. — Послушался одного дурака.

— Мы не общались несколько месяцев, но ты решил позвонить мне и пожаловаться на какого-то дурака. Я так понимаю, это про меня?

— Догадливый. А не скажешь, что боксёр.