— Могу поделиться своим опытом развода и хорошим адвокатом, — он пересел ко мне на кушетку. Близко.

Я напряглась, чувствуя, как его колено почти касается моего. Такое неожиданное проявление близости было непривычным, но в его движении не было ни капли агрессии — только теплая, искренняя поддержка.

— Развода? — переспросила я, чувствуя, как голос слегка дрожит. — У вас это тоже было?

Он кивнул, опираясь локтями на колени и сцепив пальцы в замок.

— Было, — тихо сказал он. — Иногда кажется, что всё рушится. Но это только этап, не конец.

Я молчала, позволяя его словам проникнуть в меня. В его тоне было что — то странно успокаивающее.

— Мы с женой долго пытались что — то сохранить, — продолжил он, поднимая на меня взгляд. — Но иногда лучше отпустить. Не ради кого — то, а ради себя.

Я опустила глаза на свои руки, машинально рукава кофты.

— Хороший адвокат — это, конечно, здорово, — выдавила я с легкой улыбкой. — Но кто мне подскажет, как собрать себя по кускам?

Михаил чуть улыбнулся в ответ, но в его взгляде было больше серьёзности, чем лёгкости.

— А вот это, — мягко сказал он, — как раз то, в чём вы не должны быть одна. У вас есть близкие? Подруги?

Я покачала головой.

— В таком случае считайте меня своим другом.

Михаил отправил меня к знакомому адвокату. Стеклянные башни «Москва — Сити» давили своей монументальностью. Серое ноябрьское небо отражалось в отполированных фасадах небоскребов, усиливая ощущение безысходности.

Я застыла перед входом не решаясь сделать шаг. Войти означало отрезать двадцать лет брака.

В голове пронеслись образы: наше первое свидание, свадьба, детский смех в доме, новогодние праздники с елкой, украшенной всей семьей. Но вместе с ними всплыли и другие: девица в пеньюаре с моей кружкой в руках, муж в одном полотенце с нежностью обращается к ней, и его холодный взгляд, ядовитые слова для меня, одиночество в больничной палате.

Нет, я взрослый человек и не буду приносить себя в жертву ради непонятно чего.

Я сжала ручку двери, ощущая, как холод металла обжигает пальцы. Глубокий вдох, затем выдох. Дверь открылась беззвучно, и я вошла.

Иван Сергеевич, высокий мужчина с проницательным взглядом, поднялся из — за стола, протягивая мне руку.

— Ирина? Присаживайтесь. Михаил рассказал мне вашу ситуацию.

Я села напротив него, чувствуя, как ноги подкашиваются от напряжения.

— Я понимаю, что вам сейчас тяжело, — продолжил он, склонившись ближе. — Но поверьте, чем раньше вы начнете действовать, тем легче вам будет в будущем. Для начала вам нужно написать на меня доверенность, чтобы я подал соответствующие запросы от вашего имени. Заявление на развод уже подано?

Я покачала головой, чувствуя, как тяжесть в груди становится еще сильнее.

— Нет, — выдавила я, стараясь справиться с комом в горле.

Иван Сергеевич с пониманием кивнул.

— Это нормально. Давайте начнем по порядку. Я помогу вам составить заявление и проконтролирую весь процесс. Сейчас главное — оформить доверенность, чтобы я мог представлять ваши интересы.

Он протянул мне папку с документами.

— Здесь стандартный договор. Оплата услуг после завершения дела. Прочтите, если всё устраивает, поставьте подпись.

Я взяла папку, но пальцы дрожали так, что едва могла её открыть. Заметив это, Иван Сергеевич мягко добавил:

— Мы сможем защитить ваши интересы. Семейное право — моя специализация. Я помогу вам.

* * *

В кафе играла тихая ненавязчивая музыка. Тёплый свет ламп мягко отражался от деревянных столиков, создавая уютную, почти интимную атмосферу.

Я сидела у окна, глядя, как на улице редкие прохожие спешат по своим делам. Руки обхватили теплую чашку кофе. Кажется, я и забыла, когда последний раз пила — вот так кофе в спокойствии.

— Мама, — к столику подошла Лиза.

Вид у дочери был уставший, глаза опухли и покраснели.

— Лиза, — я быстро встала, отодвигая стул. — Что случилось? Почему ты плакала?

Она опустилась на стул напротив и устало провела рукой по лицу.

— Папа привел домой какую — то Кристину, — выдавила она. — Он сказал, что теперь она будет жить с нами, а про тебя мы можем забыть. Мама, я хочу жить с тобой. Забери меня.