– Ну… да, – отвожу глаза, мне неловко, я столько всего подписала за последние недели, что уже запуталась, а всё эта организация свадьбы…

– Понятно, – он зло усмехается.

Никогда я не видела у него на лице такого выражения. В горле у меня пересыхает.

– Артур, я ничего не понимаю, – встаю, ноги подкашиваются, но я упрямо выпрямляюсь, расправляю плечи. – Ты можешь объяснить? Что происходит вообще?

– Условия договора изменились, – мой жених окидывает меня холодным взглядом. – Совет директоров нашёл пару формальных приписок, которые делают наш брак необязательным. Твоя доля в денежном эквиваленте уже выделена и лежит на отдельном счёте, – кладёт на стол рядом со мной тонкую папку. – Здесь всё, что тебе необходимо. Так что ты теперь свободна. Можешь делать всё, что хочешь.

Покачнувшись, с трудом удерживаю равновесие.

То есть… все его слова о любви… всё было ложью?

Значение имел только договор?

– Вот как… – выговариваю непослушными губами. – И тебе всё равно?..

– Что мне «всё равно»? – прищуривается мужчина.

– Почему же ты был… неосторожен? – поднимаю на него взгляд. – А если бы я вдруг забеременела? – неосознанно задерживаю дыхание.

– А ты что, забеременела? – он смотрит на меня с такой угрозой, что мне становится страшно.

– Нет, – невольно качаю головой, облизываю пересохшие губы.

– Вот и прекрасно, – кивает Артур. – А то бы пришлось… принимать меры.

«Прекрасно». «Принимать меры».

Желудок у меня сжимается, но я не показываю, насколько мне плохо и больно.

Нет. Не хватало ещё, чтобы он узнал и «принял меры»!

– Так, значит, здесь все документы и данные о деньгах, которые мне нужны? – поднимаю со стола папку.

– Всё верно, – мой жених… бывший жених кивает. – Можешь забрать у меня свои вещи, если тебе что-то нужно.

Закусываю щёку, чтобы не высказаться. Вещи? Зубную щётку? Тапочки? Халат? Какую-то минимальную одежду? Я не переезжала к Артуру, хоть и ночевала у него уже чаще, чем дома.

– Можешь выкинуть, – повожу плечом. – Мне от тебя ничего больше не нужно. Этого вполне достаточно, – приподнимаю папку.

– Как хочешь, – он поворачивается, кладёт на столик возле двери ключи от моей квартиры – те, которые я сама отдала ему.

И молча выходит. Без единого слова.

Глава 4

Шесть лет спустя

Утро начинается с запаха ванильных булочек.

– Мам, я сама! – Нина решительно стаскивает на себя фартук, который почти волочится по полу. – Я буду просеивать муку.

– Хорошо, – улыбаюсь я, поправляю ей завязки. – Только не высыпай всё сразу, ладно?

– Я аккуратно! – уверяет дочка и сразу же окутывается облаком белой пыли, чихает и весело смеётся.

Наше кафе-пекарня открывается в девять. За стойкой уже стоят первые клиенты – пенсионеры, которые приходят за свежим хлебом. Я приветливо киваю соседке Валентине Ивановне, она всегда берёт ржаной. Нина гордо ставит на прилавок корзинку с булочками.

– Это я делала! – сообщает она.

– Ох, тогда беру две, – улыбается Валентина Ивановна. – У тебя золотые руки, солнышко.

Днём в кафе шумно: молодые мамы приводят детей в уголок с игрушками, студенты заглядывают с ноутбуками. Я ношу подносы с пирогами, Нина подбегает то к стойке, то к ребятам в уголке.

– Мам, смотри, они хотят играть в магазин, – тянет меня за руку. – Можно я буду кассиром?

– Конечно. Только не забудь сдачу давать, – шучу, улыбаясь

В такие минуты мне кажется, что мы нашли свой островок счастья. Маленький город, своя пекарня, уютный ритм. Всё просто и спокойно.

После слов Артура об отмене свадьбы я уехала буквально на следующий день. Без слёз, без объяснений – просто собрала самое необходимое и закрыла за собой дверь. Мне не позвонил и не написал никто. Ни моя несостоявшаяся свекровь, ни сам Артур… Денег, которые лежали на счёте, хватило, чтобы купить маленький домик в провинции и открыть пекарню. Там, где меня никто не знал и не задавал лишних вопросов.