— Да. — Вероника посмотрела на меня странно. — Просто... будь профессиональной.

— Я всегда профессиональная.

Её бровь дрогнула — едва заметно.

— Конечно.

***

Аэропорт Домодедово. Пять тридцать утра.

Я стояла у стойки бизнес-класса с чемоданом и стаканчиком кофе, который не помогал. Три часа сна — потому что кое-кто явился ко мне домой «обсудить презентацию» и ушёл только в час ночи.

Обсудили. Презентацию. Да.

— Доброе утро.

Я обернулась.

Демьян выглядел отвратительно свежим. Идеальный костюм, безупречная рубашка, ни тени усталости на лице. Как он это делал — загадка.

— Утро, — буркнула я.

— Не выспалась?

— Интересно, почему.

Тень улыбки мелькнула в уголках его губ.

— Понятия не имею.

***

Бизнес-класс.

Широкие кресла, шампанское, стюардессы с профессиональными улыбками. Демьян занял место у окна, я — рядом.

Самолёт набирал высоту. Облака проплывали за стеклом — белые, пушистые, равнодушные.

Я листала документы по «Северной группе». Демьян что-то читал на планшете.

Стюардесса принесла воду. Демьян взял стакан.

Я наклонилась к нему.

— Кстати, — прошептала я ему в ухо, — я забыла бельё.

Стакан выскользнул из его пальцев.

Вода разлилась по откидному столику, закапала на брюки. Стюардесса метнулась с салфетками.

— Простите, — сказал Демьян ровным голосом. — Неловко.

Я отвернулась к окну, пряча улыбку.

Он промокнул брюки. Отпустил стюардессу. Повернулся ко мне.

— Мира.

— Да?

— Ты врёшь.

Я посмотрела на него — невинно, широко распахнутыми глазами.

— Проверь.

Его ноздри дрогнули. Он втянул воздух — глубоко, медленно.

Я видела, как расширились его зрачки. Как дрогнул кадык.

— Блядь, — выдохнул он еле слышно.

— Проблемы?

— Два часа, — процедил он сквозь зубы. — Два часа лёта. И весь день переговоров.

— Я знаю.

— Ты это специально.

— Я просто забыла. Бывает. — Я пожала плечами. — Такое утро раннее. Не выспалась. Кто-то меня отвлёк вчера.

Он закрыл глаза. Сжал подлокотники кресла.

— Ты за это заплатишь.

— Угрожаешь?

— Обещаю.

Я улыбнулась и вернулась к документам.

Полёт обещал быть интересным.

***

Санкт-Петербург встретил нас серым небом и моросящим дождём.

Машина ждала у выхода — чёрный «Мерседес» с молчаливым водителем. Демьян сел рядом со мной на заднее сиденье.

— Переговоры в одиннадцать, — сказала я, сверяясь с расписанием. — Офис «Северной группы» на Невском. Обед с Ковальчуком в два. Подписание — если всё пройдёт хорошо — в пять.

— Я помню.

— Просто уточняю.

Его рука легла на моё колено. Выше края юбки. На голую кожу.

Я вздрогнула.

— Демьян.

— Да?

— Водитель.

— Он смотрит на дорогу.

Его пальцы скользнули выше. По бедру. К кромке...

— Демьян, — повторила я, сжимая его запястье.

Он наклонился ко мне.

— Весь день, — прошептал он мне в ухо. — Весь гребаный день я буду знать, что под этой юбкой — ничего.

— Это проблема?

— Это пытка.

Я повернула голову. Наши губы оказались в сантиметре друг от друга.

— Переживёшь, — прошептала я.

Его глаза потемнели.

— Возможно. — Он убрал руку. — Но ты — нет.

***

Офис «Северной группы». Конференц-зал.

Длинный стол, кожаные кресла, вид на Исаакиевский собор. Партнёры — трое мужчин в дорогих костюмах — расположились напротив.

Демьян вёл переговоры. Голос ровный, жесты уверенные, аргументы железные.

Я сидела в конце стола. Записывала. Молчала.

И закидывала ногу на ногу.

Медленно. Демонстративно.

Юбка скользила по бедру, открывая чуть больше кожи, чем нужно.

Демьян запнулся на полуслове.

— Таким образом, — продолжил он, — мы предлагаем условия, которые...

Я поправила юбку. Вернее — сделала вид, что поправила, а на самом деле подтянула выше.

Его взгляд метнулся ко мне. Задержался на секунду.

— ...которые выгодны обеим сторонам, — закончил он.

Один из партнёров — Ковальчук, кажется — нахмурился.

— Демьян, ты в порядке?

— Да. — Он откашлялся. — Просто... кондиционер. Душно.

— Могу открыть окно.

— Не нужно.

Я улыбнулась в свой блокнот.

Ещё три часа переговоров. Это будет весело.

***

К обеду Демьян был на грани.

Я видела это по его плечам — напряжённым под тканью пиджака. По челюсти — сжатой так, что желваки ходили ходуном. По взглядам, которые он бросал на меня — тяжёлым, голодным.

Обед в ресторане прошёл... своеобразно.