«А волшебное слово?»

Положила на его стол, когда относила документы.

Через пять минут стикер вернулся.

«Пожалуйста. И это не просьба».

Я улыбнулась.

***

Переговорная номер три была в конце коридора — просторная, с длинным столом красного дерева и панорамными окнами во всю стену. За стеклом раскинулась Москва — крыши, улицы, крошечные люди внизу.

Я вошла ровно в полдень.

Демьян стоял у окна, спиной к двери. Пиджак снят, рукава закатаны. Напряжённые плечи.

— Закрой дверь, — сказал он, не оборачиваясь.

Я закрыла. Повернула защёлку.

Щелчок замка прозвучал оглушительно громко.

Он повернулся.

— Ты, — произнёс он медленно, — невыносима.

Я прислонилась к двери, скрестив руки на груди.

— Знаю.

— Ручка на совещании.

— Случайно уронила.

— Врёшь.

— Возможно.

Он двинулся ко мне — медленно, как хищник. Я видела золото в его глазах — ещё не полностью, но уже пробивается.

— И то, как ты наклонилась.

— У меня юбка узкая. Трудно нагибаться.

— Мира.

— Да?

Он остановился передо мной. Близко. Слишком близко.

— Весь офис знает.

— Я в курсе. Игорь выиграл пятьсот рублей с человека.

Он моргнул.

— Что?

— Ставки. — Я пожала плечами. — Видимо, мы не так хорошо скрывали.

— И тебя это не беспокоит?

Я посмотрела ему в глаза — серые с золотыми искрами.

— А тебя?

Пауза.

— Нет, — сказал он наконец. — Меня беспокоит другое.

— Что именно?

Он наклонился к моему уху. Его дыхание обожгло кожу.

— То, что я хочу тебя прямо сейчас. Здесь. У этого окна.

Моё сердце пропустило удар.

— Стёкла тонированные, — услышала я свой голос.

— Ты уверена?

Я сглотнула.

— На девяносто процентов.

Он развернул меня к окну. Мягко. Настойчиво.

— А если на десять процентов — нет? — прошептал он. — Если кто-то в соседнем здании смотрит прямо сюда?

Мои ладони упёрлись в холодное стекло. За ним — Москва. Тысячи окон. Тысячи людей.

— Демьян...

— Тебе нравится. — Это не был вопрос. — Тебе нравится мысль, что кто-то может увидеть.

Его руки скользнули по моим бёдрам. Задрали юбку — медленно, почти лениво.

— Нет, — выдохнула я.

— Врёшь. Я чую твоё возбуждение. Оно стало сильнее.

Его пальцы нашли край моих трусиков. Погладили кожу под ними.

— Вот так ты хотела? — прошептал он мне в ухо. — Чтобы весь город видел, как я тебя трахаю?

— Стёкла... тонированные...

— А если нет?

Его пальцы скользнули внутрь — и я застонала, прижимаясь лбом к стеклу.

— Тише, — прошептал он. — Стены тонкие.

— Это ты... — я задохнулась, когда он согнул пальцы внутри меня, — ты начал...

— Я? — Он двигал рукой медленно, мучительно. — Я сижу на совещаниях и пытаюсь работать. А ты роняешь ручки и наклоняешься так, что я вижу всё.

— Не всё...

— Достаточно.

Его вторая рука расстегнула ремень. Я услышала звук молнии.

— Скажи «нет», — прошептал он, — и я остановлюсь.

Я молчала.

— Мира.

— Не останавливайся.

Он вошёл в меня — одним плавным движением. Глубоко. До конца.

Я закусила губу, чтобы не закричать.

Он двигался медленно — издевательски, невыносимо медленно. Выходил почти полностью, входил по миллиметру. Его пальцы продолжали ласкать меня спереди — точно там, где нужно.

— Смотри, — прошептал он. — Смотри на город.

Я открыла глаза.

Москва раскинулась подо мной — огромная, равнодушная. Стеклянные башни, крыши, улицы. Где-то там — люди. Живут своей жизнью. Не подозревают.

— Представь, — его голос был низким, гипнотическим, — что кто-то смотрит. Прямо сейчас. Видит тебя у стекла. Видит, как ты закусываешь губу. Как твои руки скользят по стеклу.

Его бёдра двигались быстрее. Его пальцы — тоже.

— Демьян...

— Они не знают, что я внутри тебя. Но догадываются. По твоему лицу. По тому, как ты выгибаешься.

Я горела. Внутри закручивалась спираль — туго, сильно.

— Я не могу...

— Можешь. — Он укусил моё ухо. — Кончи для меня, Мира. Здесь. Сейчас. Перед всем городом.

Его голос. Его пальцы. Его член внутри меня.

Я рассыпалась.

Оргазм накрыл волной — жаркой, оглушительной. Я сжалась вокруг него, прижимаясь к стеклу, кусая собственную руку, чтобы не закричать.

Он вбился в меня ещё несколько раз — быстро, жёстко — и кончил следом, глухо рыча мне в шею.

***

Минуту мы просто стояли.

Его лоб на моём плече. Мои ладони на стекле — с отпечатками, которые придётся протирать.