Дальше нам не до разговоров. Наговорились уже за сегодня. Мы снова припадаем друг к другу губами. Ласкаем, покусываем, посасываем. То, что раньше казалось мне противным, раскрывается с другой грани. Как сильное желание. Дикое и оттого такое естественное. А неприятным с этим мужчиной вообще ничего быть не может. Все в нем будоражит меня на каком-то первобытном уровне.

Он отрывается от моих губ с влажным звуком. Не знаю, сколько прошло минут.

Его бедра все еще плотно прижаты к моим. Лицо в его ладонях. Взгляд мужчины лихорадочно проходится по нему.

- Ты такая красивая…

- Макс!

Не знаю, протестую я или просто смущена. Но конечно, его слова безумно приятны.

- Не спорь, - он на миг прикрывает веки. Снова смотрит, - больше я никому тебя не отдам. Никто к тебе не прикоснется.

- А ты? - прикусываю губу.

Он снова ухмыляется так, что у меня мурашки по коже.

А еще я подрагиваю от его прикосновений. Он отстраняется немного, проходится пальцами по моим плечам. Задерживает их на кромке полотенца.

Тянет за него, раскрывает. Отбрасывает в сторону. Все это, не отрывая от меня глаз.

Как будто видит меня обнаженной впервые. От его взглядов все тревоги меня отпускают. А внутри закипает желание. Хочется попросить уже сделать с ним что-то.

Но Шульгин не нуждается в подсказках. Он снова оказывается очень близко. Скользит ладонями до моих лопаток. Губами припадает к шее, заставляя выгнуться и почти упасть на его руки. Не сомневаться, что удержит…

Он с жадностью посасывает мою кожу. Но ему быстро становится мало и губами он спускается к груди.

- А-а… - из меня вырывается стон, когда сосок попадает в горячий плен.

Шульгин с силой втягивает его в рот. Не церемонясь.

Я не думала, что такое можно сделать со мной, и что это будет так… прекрасно.

Запускаю пальцы в его волосы. Другой рукой цепляюсь за крепкое плечо. Макс перекатывает во рту сосок, время от времени покусывая. Мне кажется, я вот-вот кончу только от этой влажной ласки.

По крайней мере там у меня уже тоже так влажно и горячо. Я еле держусь на ногах. Коленки дрожат.

Не знаю, Макс это замечает, или просто мы совпадаем в желаниях. Но он подхватывает меня на руки и идет… к той самой кровати, где не лежала ни одна женщина.

Я предвкушаю то чувство, когда он окажется во мне. Ту наполненность и единение.

Однако у мужчины другие планы.

Макс опускает меня на постель, но не наваливается сверху. И не идет куда-то за защитой. Он проводит ладонями по моим бедрам, коленям. Поглаживает и раздвигает их. В комнате только легкий сумрак, еще светло, и я смущаюсь от того, как он смотрит.

- Максим…

- Ш-ш, - своей манере просит он.

Я понимаю, что должна довериться. Преодолеть скованность, которая абсолютно лишняя между нами. Глубоко вдыхаю.

- Детка, я не сделаю больно, - Шульгин усмехается.

За эту улыбку я готова на многое.

Не отрываю от него взгляд.

А он не смотрит мне в глаза. Его внимание приковано к тому, что гораздо ниже. Он может наблюдать всю силу моего влечения.

И почувствовать… Потому что его большой палец уже лег на сердцевину моего удовольствия.

Он проходится по ней и с мокрым звуком погружается внутрь. Я туго его охватываю.

- Мгм! - приветствую его стоном.

Мужчина делает круговое движение. Медленно выходит из лона. Снова сжимаюсь, уже без него.

Шульгин садится удобнее у моих ног. А потом практически ложится. Опирается на локоть. Наклоняется…

Когда чувствую поцелуй, не могу поверить.

Он целует мой живот низко-низко. Над самыми губами. Я уже давно делаю гладкую эпиляцию, в этом плане смущения нет. Да и не в каком плане… Мне настолько приятно, что смущение уходит куда-то очень далеко.

Макс прижимается горячим ртом, кружит языком по коже. Он еще не дошел до самых чувствительных мест, а я готова распахнуться и податься бедрами ему навстречу. Что он делает со мной…

Всегда считала себя холодной, строгой даже в постели. А с ним я таю в прямом смысле этого слова.

Он тем временем спускается ниже… Скользит языком между губок. Проникает сразу глубоко, всасывая клитор. Я ждала, что он будет нежным и трепетным. Но так только больше улетаю… На глаза набегают слезы.

Его язык по-хозяйски орудует во мне. Губы мнут чувствительный бугорок. Дыхание Шульгина учащается, и это еще больше меня заводит.

Долго я не продержусь…