Понимаю, что задели слова не про меня. А то, как она защищает своего возлюбленного. Черт!

- Ну вы же не всех лично нанимаете! - Дана с жаром объясняет свои слова. - Я просто хочу, чтобы вы все выяснили.

- Почему хотите?

Мы вновь зависаем в зрительном контакте. В ее глазах как будто мольба, чтобы я без слов все понял. А я не понимаю ни хрена.

- Ну… Юра… Он много хорошего говорил о вашей компании. Нельзя, чтобы там работали непорядочные люди.

- Абсолютно согласен.

Черт. Вступать в треугольники, ревновать. Это совсем не мое.

Надо ставить мозги на место.

Может, эта командировка покажет, что в этой девушке нет ничего особенного. Развеет васильковое наваждение.

А если еще переспать с ней…

Дана вздыхает и от напряжения облизывает губу. Я провожаю взглядом ее язычок. Член тут же начинает наливаться кровью… У меня на нее какая-то животная реакция.

Притом, что отношусь к ней далеко не по-животному. Не помню, чтобы с таким трепетом к какой-то девушке относился.

- Может, пойдем к выходу? - Дана смотрит на свои белые круглые смарт-часы.

- Идем.

***

Дана

Нет слов, одни эмоции - как говорит моя мама. Я с Шульгиным лечу в командировку. В Сибирь… Да еще и в дом его делового партнера.

Женой декабриста себя не ощущаю, нет. Во-первых, города Сибири сейчас выглядят совсем не как в те времена. Я погуглила. Там вполне себе неплохое развитие.

А во-вторых… Какая еще жена? Шульгин пригласил меня то ли правда для дела, то ли для непонятного развлечения.

Мне остается только верить, что я в нем не ошиблась. Что мне не угрожает опасность рядом с ним.

Впрочем, мой организм в этом уверен. Как по-другому объяснить, что я крепко засыпаю сразу после взлета. Стюардессы даже сок не успели принести. А я подумывала выпить яблочный.

Больше половины пути сплю. А потом где-то рядом начинает плакать ребенок.

Распахиваю глаза, покачивает.

- Небольшая турбулентность, - сбоку раздается голос Максима, - все хорошо.

С этими словами он… накрывает ладонью мою руку!

Она лежала на подлокотнике все это время. И когда проснулась, я вцепилась в подлокотник. Просто на автомате. Шульгин подумал, я боюсь?

Хотя небольшой испуг был, чего уж там. Но его прикосновение все перебило! Теперь сердце колотится совсем не из-за тряски.

- Все хорошо, - повторяет Макс и поглаживает мою руку.

Не понимает, что так я вообще никогда не успокоюсь?!

- Мм… - я еще и охрипла. - Да, конечно.

- Попросить для вас что-нибудь попить? - он так и не убирает свою чертову руку.

Впрочем, она теплая и нежная. Господи, что за мысли! В общем, приятная рука… Ох!

- Яблочный сок.

Правой рукой мужчина жмет на кнопку, а левой продолжает меня поглаживать. Наверно, для закрепления успокоительного эффекта. Ну, по его мнению.

А на меня все это производит такой эффект… О котором лучше не думать.

Впервые прикосновение другого человека на меня так действует. Хорошо, я в кофте, и не видно поднявшиеся волоски.

Спасает стюардесса. Они ведь для того здесь - чтобы прийти на помощь пассажирам.

Но милая блондинка просто приходит и подает мне сок. Стреляет глазками при этом в Шульгина.

Однако или выстрел холостой, или тот в бронежилете. Но девушке Макс лишь коротко кивает и сверлит глазами меня. Не поперхнуться бы.

- Вам лучше?

Невыносимый!

- Мм… Да. Спасибо за заботу.

Пытаюсь быть воспитанной.

Впрочем, любого другого я без труда поблагодарила бы. А с Шульгиным нужно прийти в себя для начала.

- Перекусить хотите?

- Нет, - мотаю головой, - я наелась перед полетом.

- Я тоже отказался. А прилетим как раз к завтраку.

Вздыхаю.

- Вы уверены, что это удобно… Ну, остановиться у знакомого. Позавтракаем мы в другом месте?

- У них и поедим, - Максим спокоен, - встают они очень рано. И категорически ждут нас на завтрак.

- Неудобно…

- Дан, поверьте, - он снова касается моей руки, - Егор Головин не тот человек, который будет делать что-то неудобное для себя. Раз позвал, то полностью уверен.