— Это я — Ник! Всё уже хорошо, — говорит знакомый голос, и дымка постепенно развевается.

Вижу перед собой лицо Ника, его взволнованный, потемневший взгляд и начинаю плакать. Обнимаю его руками, прижимаюсь всем телом, чтобы прогнать кошмар, найти защиты, унять боль. И он обхватывает меня в ответ. Гладит по волосам, греет в руках, успокаивает. При этом, его сердце в груди как бешенное, бьётся в унисон вместе с моим, трепещущим от страха.

Обычно, когда меня настигает очередной кошмар, я нахожусь одна. Похититель бьет меня в моём сне, сколько хочет, а после насилует и отдаёт другим мужчинам. Лишь однажды Машка осталась со мной на ночь, и после зареклась, что больше не будет этого делать. А Генка… после секса, зачастую оставлял меня одну. А если и оставался до утра, то очень редко. Попадало и ему…

Я просыпалась в холодном поту, и подолгу не могла прийти в себя. Благо, что подобные сны, навещали меня не каждую ночь. Но даже одного или двух раз в неделю, было достаточно, чтобы выбить меня из колеи на несколько дней.

— Всё? Успокоилась? — вдруг спрашивает Ник, слегка отстраняя меня от себя, чтобы заглянуть в глаза. — Кошмар?

И я киваю, бросив на него измученный, заплаканный взгляд, после чего, замечаю на его шее подтёки крови, которые сбегали ручейком из трёх глубоких царапин и ужасаюсь, понимая, что эти раны, дело моих ногтей. Прикрываю рот ладошкой и смотрю испуганно на Ника.

— Прости, — выдавливаю еле слышно, одновременно, меланхолически отыскиваю рядом полотенце, которым обматывалась перед сном и бережно вытираю кровь. Но Ник не даёт завершить мне начатое, перехватывает мою ладонь, и забирает его из моих рук.

— Всё нормально. Заживёт, — бросает, самостоятельно вытирая остатки крови. И совсем не нежно, к тому же грубым ворсом полотенца. Словно ему не больно…

— Я не хотела, — добавляю.

— Знаю. Как ты? — спрашивает.

— Уже нормально. На этот раз, ты меня спас. Вовремя, — признаюсь, опустив взгляд. До сих пор дрожало всё тело, а дыхание было тяжёлым и прерывистым.

— Что произошло? — интересуется Ник, приподнимая моё лицо за подбородок, заставляя вновь посмотреть себе в глаза.

— Кошмар из прошлого. Уже не важно. Это только страхи, — растерянно говорю.

— Расскажи мне, — просит Ник, и я на мгновение замираю.

Никогда никому не говорила об этом. Даже Машке. Было стыдно. Боялась. Не хотела вспоминать. Возрождать события тех дней в памяти. Слишком больно. Но…моё состояние, атмосфера и присутствие этого мужчины, который вселял в меня долю уверенности, защищённости, спокойствия, подталкивает меня к исповеди.

Иногда, хотелось с кем-то поделиться, рассказать, выпустить эту боль, а моя растерянность и состояние эффекта, помогли мне в этом.

— Четыре года назад, меня похитили на остановке, — тихо говорю, отводя взгляд, и руки Ника, которые были на моих плечах, сильнее сжимаются.

— Продолжай, — подгоняет он, когда я делаю слишком длительную паузу.

— Это была местная банда, во главе сутенёра, порабощающего девушек для проституции. Я пробыла несколько дней в подвале, с другими девочками, где нас по очереди били, ломали, морили голодом и не давали пить. Нам обещали еду, воду и покой, после того, как мы прекратим сопротивление, но мне удалось сбежать…

— Как его имя? — сухо спрашивает Ник, и я вижу, как его взгляд потемнел.

— Я не знаю. Это уже не имеет значения… он бил меня, пытался изнасиловать, но это было только для запугивания.

— Он бил тебя? — рыкает. — Где это было? Назови город!

И я поднимаю на него взгляд. Сейчас, он был похож на самого опасного убийцу, взгляд мрачный, черты лица ожесточились, и выдержка на нулю. Но то, что это из-за меня… что его злила сама мысль, обращения со мной подобным образом, возрождала во мне тёплые чувства благодарности, к этому мужчине. Я видела, его это задело, и он бы прямо сейчас бросился искать мой кошмар, если бы я назвала город, но мне не хотелось окунаться в это снова. Хочу просто забыть…

Поэтому отрицательно качаю головой.

— Не могу…прости. Это прожитое. Какое ещё будущее, может ожидать детдомовскую девушку? Я вырвалась и это самое главное…

— Ты из детдома? — обрывает меня Ник, и я замолкаю, мысленно чертыхнувшись, за то, что проболталась. Хотя, какая разница? Разве что теперь, Ник будет относиться ко мне как к отброску общества.

Может, оставит теперь в покое. Отпустит.

Ведь кто он, а кто я!

— Да, — подтверждаю, и он прижимает меня к себе. Неожиданно.

— Из какого именно, я так понимаю, не признаешься? — спрашивает.

— Угу! — бубню ему в грудь.

— Ничего, — совсем не настаивает он. — Сам узнаю. Я всё узнаю, — как-то двухзначно обещает.

— Зачем? — тихо спрашиваю, расслабляясь в его руках. А он гладит меня ладонью по спине, волосам. Успокаивает.