Но это только мой мысленный, мимолетный анализ, которому я не желала придавать значения. Он забрал меня из ресторана, приволок сюда, словно это в порядке вещей! Рядом с ним, я чувствовала себя в опасности. Мне хотелось поскорее от него избавиться, от этой давящей энергии, силы, взгляда, поэтому решаю взять себя в руки и вновь попытать счастья в переговорах.

Что-то мне подсказывало, что меня так просто не отпустят! Попытаться уйти я могла, но…мрачные взгляды в мою сторону, останавливали меня от такого смелого риска.

— Мне пора, — тихо роняю.

Он молчит несколько секунд, и откровенно пялится на моё лицо. Чувствую его обжигающий взгляд и начинаю нервничать.

— Думаю, если бы было что-то серьёзное, я бы не смогла так спокойно ходить! Всё остальное пройдёт. Буду внимательней на дороге! — тараторю без остановки, глядя куда угодно только не на него. — Спасибо за беспокойство, но, правда…

— Как твоё имя? — вдруг обрывает он меня.

— Какая разница…

— Имя!!! — бросает слишком резко, и я вздрагиваю.

— Дина! — быстро отвечаю.

— Фамилия? — ещё один вопрос и я одариваю его коротким взглядом, не понимая, что происходит.

Какое он вообще имеет право, что-то от меня требовать!

Но, увидев его потемневший взгляд, в котором можно было разглядеть опасное предупреждение, решаю всё же, ответить:

— Алёхина.

— Это настоящее твоё имя или ты меняла? — уточняет, словно знает об этом.



Конечно, я меняла фамилию, точнее оставила ту, что мне дали после аварии. Родственников всё равно у меня не было, а прежняя фамилия «Ширяева», вызывала среди ровесников одни насмешки. Для пятнадцатилетней девочки, которая с трудом выживала среди детей, находившихся в детских домах с пелёнок, было тяжеловато переживать оскорбления. Было дело…больно вспоминать! Поэтому, когда директриса взялась менять мне документы, возвращая меня настоящую, я попросила сменить только имя. И с того момента я стала — Мадина Алёхина. Для друзей — Кошка, которой меня начали называть из-за моих раскосых, зелёных глаз, а для знакомых просто Дина.

— Это моё настоящее имя! Может, паспорт проверите? — язвлю, потому что всё это, меня уже начинало раздражать. Благо, я не взяла с собой никаких документов, а в кошельке не было ничего такого, чтобы могло подтвердить мою личность. Жизнь научила всегда быть осторожной! Благодаря обычной…остановке! — Послушайте, что вы от меня хотите? Зачем вообще нужны, все эти анализы, проверка?

— Я хочу, чтобы ты поехала сегодня со мной и осталась у меня на пару дней, — прямо отвечает он, и я смотрю на него непонимающим взглядом. — Назови свою цену! — вдруг добавляет, а у меня такое чувство, будто меня под-дых ударили.

— В смысле? Я не понимаю…, - заикаясь, начинаю, и он меня прерывает.

— Всё ты понимаешь! Я хочу тебя к себе в кровать! На несколько дней! Заплачу, сколько скажешь!!!

И я подымаюсь на ноги. Резко, отскакивая от него, словно ядовитую змею увидела.

— Да как вы смеете! — задыхаясь, говорю. — Я не шлюха…

— У всех есть цена! Назови свою!

Меня удивляло две вещи: его чрезмерная наглость и безграничная уверенность. Кроме того, я не понимала, что он во мне такого нашёл. Он богат, очень и это заметно с первого взгляда, а про его внешность я вообще молчу, ею он не уступает самому божеству.

Чем я его заинтересовала — помятая, испачканная девчонка?

Я не уродина, но сногсшибательной красоткой, меня трудно назвать! Тем более, после случая на дороге! К тому же, он мог позволить себе лучше! На уровне с ним! Какую-то модель, звезду, дочь богатеньких родителей…

Так что?!

Он хочет посмеяться надо мной или это такое развлечение?

— Это не смешно! — лишь говорю я, опираясь спиной о стену. — Мне нужно идти!

— Я спрашиваю серьёзно. Какая твоя цена? — настаивает он.

— У меня есть парень, и я не продаюсь! — твёрдо отвечаю, решая всё же дать ему ответ. — Теперь я хочу уйти! У моего парня день рождение, и я должна успеть на праздник…, - добавляю для пущей убедительности, а Ник как-то недовольно поджимает губы.

— Я забыл тебя предупредить…отказ не принимается! Или ты соглашаешься сама, или я сделаю по-своему! Мои методы тебе могут, не понравится! И это, — вдруг добавляет он, запуская свою руку в один из моих пакетов, нагло извлекая оттуда мой новый комплект нижнего белья, — ты оденешь, разве что для меня!

Артём.

Мой брат опять напортачил!

С каждым днём, я всё больше убеждаюсь, что моё воспитание неправильное и я только порчу ребёнка. Но мне хотелось для него лучшей жизни, нежели была у меня, поэтому я многое ему позволял.

Веник находился в детдоме с четырёх лет, а я с тринадцати. Нас разделили на целый год и не позволяли видеться. Я был плохим братом! Конфликтным, неустойчивым подростком, поэтому меня поместили в интернат для проблемных детей, где я и познакомился с Никоном Барсовым.