— Он за всю неделю ни одного намёка не сделал, — поднимаю на них глаза.

— Ты как будто расстроена из-за этого, — Аня фыркает.

— Я… нет, не расстроена, но…

— И потом, он же считает, что ты «по девушкам».

Я вспоминаю наш самый первый разговор в машине и фыркаю:

— Думаю, он, как и большинство мужчин, считает, что у лесби просто не было хорошего любовника мужского пола!

— У большинства гетеро-женщин его тоже никогда не было! — отмахивается подруга, а Маруська прыскает в кулак. — Чего смеёшься? Статистика не врёт! У нас у всех хроническое отсутствие качественного секса!

— Ну ты ещё выступи на тему, что все женщины злюки просто от недотра… — я закрываю рот рукой, потому что из детской доносится писк.

— Наверное, Матвей проснулся, — подрывается Маруся.

— Нет, Мари, конечно, дело не в этом, — Аня взмахивает рукой. — Так могут думать только одноклеточные, которые считают, что у женщин две проблемы — ПМС и недотрах.

— Похоже, у тебя есть на примете такой одноклеточный, раз так злишься? — я внимательно смотрю на неё.

Но подруга только качает головой. Вижу, что рассказывать она не хочет, поэтому не лезу, погружаясь в свои мысли. Про предложение папы Миши я девочкам не рассказала — решать всё равно мне, помочь они не могут, такой выбор я должна сделать самостоятельно.

Маруся выходит из детской с Матвеем на руках — и понятно, что нормально поговорить мы уже не можем, разговор переходит на лёгкие темы.

А на следующий день я тащусь в офис. К восьми, проклиная трудоголика Муромцева. Для меня утро проходит относительно спокойно, успеваю порадоваться и похвалить себя, что не запускала текучку — работы не так уж много. Зато к Илье Сергеевичу после больничного все хотят попасть на личный приём, поток не прекращается, так что вскоре после обеда уставший шеф, выглянув из кабинета, просит никого к нему не пускать.

— Конечно, — смотрю на него сочувственно. — Может быть, чай вам сделать? Давайте с травами заварю?

— Спасибо, Мари, не откажусь, — он кивает и уходит обратно к себе.

Иду готовить чай, добавляю туда шиповник и мяту — покупала, пока шеф болел, ему понравилось — но тут дверь в приёмную опять распахивается.

— Илья Сергеевич не принимает, — выхожу из кухонного закутка.

Зашедшая девица выглядит в лучших традициях насиликоненых красоток, которые штурмовали кабинет шефа в мой первый рабочий день. Ну разве что губы поменьше.

— Меня примет! — уверенно проходит вперёд, но я встаю между ней и дверью в начальственный кабинет.

— Вам назначено?

— Что вы себе позволяете?! — она и не думает останавливаться.

Ох, ну и противный голос.

— Если у вас не назначена встреча, я не имею права вас пустить.

— Да как ты смеешь?!

На последний вопль из кабинета выглядывает удивлённый Муромцев.

— Что у вас тут происходит, Мари? — останавливает взгляд на посетительнице и хмурится.

— У нас тут неопознанная девица, Илья Сергеевич. Рвётся вас увидеть!

— Я его девушка! — девица визжит так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопаются. — Скажи ей, котик!

Девушка? Я скептически смотрю на это явление. «Котик» с несколько ошарашенным видом открывает рот, но явно не находится, что сказать. Становится понятно, что начальника надо спасать, а то эта бензопила никогда не заткнётся.

— Милая, да зачем он тебе, — вкрадчиво начинаю я, — эти мужланы ничего не понимают в том, как доставлять настоящее удовольствие!

Я явно сбила ей заводские настройки — девица прекращает верещать и, вытаращив глаза, смотрит на меня, открыв рот.

— Ну подумай сама, что у них есть такого, чего нет у нас, м-м? Та штучка, которой они даже толком управлять не умеют и от которой сами зависят? Ну и что, страдать по этим двенадцати сантиметрам? И это в лучшем случае! — я раздвигаю губы в насмешливой ухмылке. — Да в любом магазине «для взрослых» можно найти прибор в два раза длиннее! Причём всегда рабочий и не зависящий от чьего-то настроения — если что, батарейку сменила и вперёд!

Блондинка краснеет, потом бледнеет и бросает испуганный взгляд на застывшего сбоку Муромцева. Я тоже кошусь краем глаза на начальника. Он сложил руки на груди и с интересом следит за разворачивающимися событиями.

— А ты мне нравишься! — захотелось добавить «когда молчишь». — Предлагаю после работы встретиться в каком-нибудь ресторане, а потом снять номер! Я же вижу, что тебе этого хочется! Вот скажи, неужели тебе в голову ни разу не приходила мысль, что только женщина сможет по-настоящему понять другую женщину? Ну, приходила ведь, правда?

Подозреваю, что мыслительный процесс сей деве в принципе несвойственен, но на волне вдохновения меня несёт.