— Мне нужна моральная компенсация. Вставай на колени, — приказывает он. Такое чувство, что в моем мозгу происходит короткое замыкание, и я не в состоянии осмыслить то, что слышу. Правая рука Георгия вытягивается вперед, и он хватает меня за волосы. Мои мышцы напрягаются, когда меня прижимает к его телу, и во рту пересыхает от страха. Он захотел закончить то, что начал шесть лет назад.

— Мы так не договаривались, — выдавливаю сквозь сдавленное горло.

— Тогда сына ты увидишь только в морге. Делай, что говорю.

Я с растущим ужасом наблюдаю, как он расстегивает молнию на штанах, и паника пронизывает меня. Мне придётся подчиниться, чтобы спасти сына. Мгновенно отвращение скручивается у меня в животе от одной мысли, что мне надо сделать.

Только я шевелюсь, воздух рассекает звук выстрела. Пуля врезается в стену позади меня, вырывая из меня крик, когда я в испуге пытаюсь отскочить, меня хватает Георгий.

— Получай, мразь! — бью коленом прямо в пах.

— Тварь! — шипит он от боли.

Раздается перестрелка, и воздух сотрясается от новых взрывов. Не раздумывая больше ни о чем, я выбегаю из комнаты, двигаясь так быстро, как только могу. Проскальзываю в коридор как раз вовремя, когда еще одна пуля разбивает окно. Нужно добраться до сына. Иду осторожно по коридору и зову его.

— Демид?!

— Мама? Мама! — слышу его напуганный голос за деревянной дверью. Я сразу открываю и вижу сына. Облегчение разливается по моим венам, заставляя меня почувствовать головокружение.

— Моё сокровище! Я пришла за тобой! Солнышко моё! — прижимаю его к себе и чувствую, как он дрожит.

— Не бойся. Мама рядом. Сейчас всё закончится, — бормочу я, стараясь не показывать собственного страха.

Охваченная ужасом, я не могу перестать обнимать сына. Звуки выстрелов не утихают, через них слышу шаги, которые быстро приближаются к нам. Я в панике оглядываюсь вокруг в поисках оружия.  -К-н-и-г-о-е-д-.-н--е-т-

— Ева! — слышу голос Руслана. Я сразу открываю дверь. Ошеломленная, я быстро хватаюсь рукой за стену, чтобы сохранить равновесие, поскольку мои ноги немеют. Он мог пострадать в перестрелке.

— Руслан…

— Уходим отсюда, — бросил он, убедившись, что мы в порядке. Мы выходим в коридор, чтобы выйти на улицу через кухню. Звуки стихли. Я не знаю, где Артём и что с ним. Мое сердце начинает бешено колотиться, а в голове царит хаос.

— Сдохни, мразь! — слышу яростный крик Георгия сзади и резко оборачиваюсь. Мое лицо бледнеет от ужаса, мои широко раскрытые глаза смотрят на направленный на меня пистолет. В воздухе раздается выстрел, и секунду спустя Руслан падает на пол. Он прикрыл меня и Демида своим телом.

— РУСЛА-А-АН! — Крикнула я. — Неееееет!

Я падаю на колени, а Демид испуганно прижался ко мне. Руслан тяжело дышит. Желчь стекает по моему подбородку, и моя грудь горит.

Я слышу голоса сквозь бешеное сердцебиение.

— Ублюдок! — рявкнул Артем, отбросив в сторону Георгия. Его сразу хватает Герман и куда-то тащит.

— Артём! Он ранен! Нужно срочно в больницу, — рыдание срывается с моих губ.

— Всё… хорошо, — откашливается Руслан.

— Держись, отец! Мы сейчас же поедем в больницу! С тобой все будет в порядке! — приподнял он мужчину. Руслан слабо улыбнулся.

— Ты… назвал меня…отцом.

— Я тебя буду называть отцом на всех языках! Только держись, — умолял Артём.

— С ним всё будет хорошо? — прошептал Демид.

— Обязательно будет! — заверила я.

— Готово. Везите его, — приказал Герман парням.

Артём и ещё несколько парней сразу подняли Руслана. Мы ринулись к машине. Куда бы я ни посмотрела, повсюду разбросаны тела. Так много крови… Так много смертей. Демид уткнулся лицом мне в плечо. Я не хочу, чтобы он видел это месиво.

Артём и Герман остались в доме, им нужно "прибрать" после себя, а мы с Демидом поехали вместе с Русланом.

Мужчина не открывал глаза, и я с каждой минутой теряла надежду, что он выживет.

Артём

Неделя спустя…

— Дело Георгия Анатольевича можно считать закрытым, — самодовольно улыбается Герман, закрывая папку.

Все будут считать его смерть несчастным случаем. Сгорел заживо в собственном доме, бедняжка.

— Как хорошо, когда твой лучший друг — прокурор, и может прикрыть, — усмехнулся я.

— Ты меня используешь, засранец, — рассмеялся друг.

— У тебя очень интересная жизнь благодаря мне.

Герман для меня больше, чем друг. Он прикрывал мою задницу много раз. Я не считаю себя хорошим человеком, у меня свои принципы и правила. Если хочешь победить монстра, надо самому им стать.

— Это уж точно. Что собираешься делать с бизнесом Георгия? — спросил он меня. Я теперь владел его бизнесом, как единственный наследник. Аня была очень расстроена таким раскладом, пока не нашла утешение в объятиях другого мужчины. Некоторые люди никогда не поменяются.