Гнев проходит так же быстро как и появился. Перестаю сопротивляться, и двое ребят отпускают меня, но стоят рядом наготове. Туман, что застилал мне глаза, рассеивается, обвожу взглядом небольшой зал кафешки.
Разбитая витрина с россыпью стекла под ней, перепуганная толстуха, серьезная администратор, вот у кого здесь железные яйца, официантки жмутся друг к дружке. Ближе ко мне стоят мужики – водилы или случайные посетители.
Тяжело дышу.
- Что ты с ней сделал? – уже не смотрю на эту кучу дерьма, но обращаюсь именно к нему.
Он скулит и отплевывается. Остальные напряженно молчат.
- Что ты с ней сделал? – делаю шаг в его сторону. Алкаш пытается отползти, а мужики напрягаются.
- Ничего, ничего я не сделал! Она дала мне по яйцам и сбежала!
В небольшое кафе вваливаются менты. Кто-то уже успел вызвать.
- Граждане, сохраняем спокойствие. Что тут у нас произошло?
Все напряженно молчат, включая алкаша.
Глубоко вдыхаю, прикидывая, сколько у меня с собой нала. Хватит откупиться? Если нет, кому звонить?
- Юрик, кто это тебя так отделал? – интересуется сержант.
- Упал, - в очередной раз сплевывая на пол, выдает алкаш.
Мои брови против воли ползут вверх. Ишь ты!
- А вы гражданин? – косясь на мои сбитые костяшки интересуется второй.
- Я его поднимал, - отвечаю спокойно. Не вижу смысла паниковать.
- Поднимал, значит, - осмотрев меня с ног до головы вижу алчный блеск в глазах первого сержанта.
- Петь, забери к чертовой матери Юру, он нам витрину разбил! – выходит вперед администратор.
Её руки упираются в крутые бока, за ней начинают поддакивать официантки и посетители.
- А заявление?
- Ты не переживай, Наиль Аббасович напишет!
Менты, переглянувшись, поднимают Юру на ноги и уводят в бобик. Видимо, Наиль Аббасович знаковая фигура в городе.
- Где Маша?
- Не знаю. Он избил ее, - отвечает администратор. – Пришла в синяках, напуганная. В полицию заявлять отказалась, вздрагивала от каждого шороха. Он ее…
Достаю телефон, ищу ее номер. Ответь, только ответь. В трубке слышу бездушную фразу о том, что абонент находится вне зоны действия сети. Блядь!
- Куда она могла пойти? Друзья, подруги?
Женщина отрицательно качает головой.
- Я ее встретила пока шла на работу, - неуверенно пищит официантка.
- Где?
- Она садилась на маршрутку до Смоленска, ничего вокруг не видела, наткнулась на меня и даже внимания не обратила…
Внутри разливается холод. Да что же сделал с ней этот урод? Надо было саму из него всю правду вытрясти.
Выбегаю на улицу. Сажусь в машину и рвусь с места в сторону трассы. Из-под колес вырывается щебенка и обломки асфальта. Мне что-то кричат вслед мужики на стоянке, но мне пофиг.
Остаток дня я провожу рыская по авто- и жд вокзалу. Изучая все расписания, предполагая все маршруты. Провожаю все поезда и электрички, но не могу найти ее.
В залах ожидания я всматриваюсь в каждую девочку, девушку и женщину. Но ее нет среди них.
Смеркается.
Я не просто раздражен, я зол и расстроен. И сам себе не могу объяснить чем. Я не видел Машу пятнадцать лет. Что я вообще знаю о ней?
Перед глазами опять встают картинки ее обнаженного тела, ее мольбы о моем члене, ее вздохи и дрожь. Я не собирался с ней спать, когда увидел в той забегаловке. Но что же тогда произошло? Почему переспал? Почему забрал с собой? От мысли о ее горячем теле у меня опять встал.
Почему сбежала?
Не слышу, что мне говорит администратор, забираю ключи от номера и иду к лифту. Не представляю, что делать дальше.
Искать ее? Где? Да и зачем? Я уже сам не понимаю, зачем фанатично искал ее весь день. Потрахаться? Ага, «Привет Маша, раздвигай ляхи, я вернулся»!
Мне надо отдохнуть. А завтра поеду домой. Или обратно в Витебск. С утра надо будет позвонить Витале, пусть разберется, что к чему. Там и решу.
Номер встречает меня не тишиной. Из гостиной слышу шум, в темноту коридора ползет пляшущий свет от ящика.
Блядь, в этой гостинице, видимо, очень наглый персонал.
Бросаю на пол сумку с ноутом, скидываю туфли. По пути начинаю расстегивать манжеты. Мечтаю на кого-нибудь наорать и принять душ.
Не успеваю зайти в гостиную, как застываю на пороге. На огромном диване, свернувшись калачиком в свете телевизора спит она.
Она такая беззащитная.
Смотрю на ее приподнимающуюся при дыхании грудь. Сглатываю вязкую слюну. Я все еще помню теплоту этой груди, помню ее вкус. Помню, как чувственно она откликалась на мои ласки.
– Маша, – наклоняюсь и негромко зову ее.
Она вздрагивает, ее брови насупливаются, рот приоткрывается, но она так и не просыпается.