– Я отправлял два букета, – голос Булата – чувственный, хрипловатый – будоражащей волной прокатывается по моему телу, и я невольно свожу колени.

– Я знаю. Спасибо тебе.

– Тогда где фото со второй получательницей? – интересуется насмешливо.

– Она сейчас не в лучшей форме для фотосессий.

– Плевать. Я хочу тебя увидеть, Дин, – говорит все еще мягко, но при этом требовательно.

– Я только просунулась, – не теряю надежды отвертеться.

– И что?

– Не умылась, не накрасилась…

– Тебе и не нужно, – отсекает решительно. – Ты и без всей этой шелухи красивая.

Я думала, что моя улыбка не может быть еще более широкой, но нет, оказывается, может! Очередной комплимент в исполнении Булата медовой патокой растекается по венам, а щеки вспыхивают от радости и смущения.

В трубке повисает пауза, и Кайсаров продолжает:

– Я сейчас в универе. Часа через два освобожусь. Думал после заехать в офис, но что-то так тянет послать все на хуй и сорваться к вам. Может, встретимся пораньше?

Он говорит это так спокойно. Так просто и честно, что мне хочется завизжать от восторга. Неужели это Булат? Тот самый Булат, от безответных чувств к которому я чахла годами? Тот самый парень, чье равнодушие раз за разом измельчало мое сердце в кровавое крошево?

А сейчас он здесь. На том конце провода. Я слышу его размеренное дыхание и любуюсь цветами, которые он подарил. И это все кажется таким фантастическим, таким нереальным…

Черт! Я не знаю, сколько раз Булат должен сказать мне о своих чувствах, чтобы я наконец в них поверила!

– Приезжай, если хочешь, – отвечаю я. – У нас Амелькой нет никаких особых планов. Только разве что вечером к папе обещали заглянуть.

– Ладно, тогда будем на связи. Как освобожусь – наберу.

– Хорошо.

– И еще кое-что, Дин, – произносит вкрадчиво.

– Да?

– Я жду селфи. Серьезно.

– С цветами?

– Плевать на цветы. С тобой, – по голосу слышу, что он улыбается. – Пришлешь?

– М-м-м… Я подумаю.

– Вот как ты запела?

– Да, привыкай, – ухмыляюсь.

– К чему?

– К тому, что ты не всегда будешь хозяином положения.

– Но я всегда хозяин положения, – заявляет самоуверенно.

– Ну-ну, – бросаю иронично.

А затем хихикаю и, не дожидаясь его ответной реплики, первая сбрасываю вызов.

Глава 43. Кто, если не Дина?

Булат

– Самое время определяться с темой дипломной работы, господин Кайсаров, – профессор Вершинский поправляет очки на крючковатом носу и вперяет в меня испытующий взгляд. – Вы уже решили, где будете проходить практику?

– Эм… Да, у меня на примете есть несколько вариантов, – беззастенчиво лгу я.

Черт, совсем забыл про эту гребаную практику! Будто у меня и без нее дел мало…

– Хорошо, тогда присоединитесь к остальным студентам, – он жестом указывает на свободные парты в небольшом семинарном зале. – Я рассажу вам о структуре отчета по практике и о том, на что буду обращать особо пристальное внимание.

Занимаю свободное место и, подперев кулаком щеку, пробую сосредоточить внимание на монотонной речи профессора. Однако, несмотря на ментальные усилия, мои мысли все равно далеко. Вращаются вокруг Дины, нашего вчерашнего поцелуя в подъезде и ее селфи с розами, которое она прислала мне буквально десять минут назад...

Не выдержав, просовываю руку в карман джинсов и снимаю с блокировки экран мобильника. Перед глазами снова лицо Нечаевой с ониксовыми глазами-блюдцами. Блядь, какая же она охуенная! В милой домашней пижаме и с рассыпанными по плечам кудрями, которые обрамляют ее скулы плавной волной, а на концах становятся совсем тугими и буйными…

На этом снимке – без макияжа и без какой-то особой подготовки – Дина выглядит особенно свежей и юной. Будто только вчера сошла со школьной скамьи… И почему я раньше не замечал, какая уникальная у нее внешность? Сколько красоты и пленительного шарма в смуглой коже, через поколения напитанной солнцем жаркой Кубы. Сколько неповторимой грации в изящных изгибах ее длинной шеи. Сколько огня и секса в покатых бедрах…

С одержимостью маньяка и жадностью базарного хапуги я рассматриваю каждую деталь Дининой фотографии, когда прямо над моим ухом раздается сдержанное покашливание: