Мужчина выдвигает мне стул и помогает присесть. Я лишь слегка поворачиваю голову и встречаюсь взглядом со своим мужем. В первые секунды он смотрит на меня с изумлением. Я отворачиваюсь, чтобы не видеть лица Артёма. Не слышать счастливый смех его дочери и спутницы. Мне сейчас нужно думать о подписании контракта, а не о том, что муж имеет вторую семью.

***

— Поздравляю вас, Василий Максимович, у вас замечательный заместитель, — голос Андрея врывается в моё сознание, и я понимаю, что уже несколько минут сижу и не вникаю в разговор.

— Любовь Семёновна — самая лучшая, если бы не она, туры на Чёрное море с проживанием в вашем отеле были бы невозможны для «Аида тур», — заливается соловьём Носов.

— Спасибо, — когда на меня устремляются десять пар глаз, смущённо говорю я.

Хотя хочется сказать начальнику, чтобы он не преувеличивал. А больше всего — бежать отсюда. Найти предателя Артема и расцарапать ему морду. Значит, папа именно на измену намекал, а не на деньги.

— Договорились. Юристы все оформят, и мы подписываем контракт, — смотря мне в глаза, говорит Чернов. — Пока мы можем отдохнуть несколько дней. Вечером приглашаю вас, Василий Максимович, и вас, Любовь Семёновна, на прогулку по морю. Моя яхта великолепно подойдет для скромной вечеринки.

Когда я хочу уже отказаться, Носов незаметно дёргает меня за руку под столом. Гендиректор понимает, в каком я сейчас состоянии, но и отказать Чернову он не может.

— С удовольствием, Андрей Александрович, — натягиваю я на лицо самую доброжелательную улыбку.

На душе скребут кошки, и все разрывается внутри. Но отказаться — значит, быть невежливой по отношению к нашему партнёру.

Мы прощаемся, я практически бегу в свой номер. Мне хочется остаться одной и все крушить, кричать. Одновременно я желаю найти предателя мужа и высказать в лицо все, что я о нем думаю. Он решил, что я такая дурочка и во все поверю. Да, я такая и есть, не спорю. Я верила своему мужу безоговорочно, не видя дальше своего носа.

Сейчас можно ругать себя сколько угодно. Уже ничего не изменится. Дочери Артёма примерно пять лет. Долгих пять лет он меня обманывает, а возможно, и больше.

Захожу в кабину лифта и с силой сжимаю кулаки, чтобы не долбануть по панели. Делая выдох, нажимаю на кнопку нужного этажа. Двери лифта не успевают закрыться, и в него входит Андрей.

— Люба, что-то случилось? На тебе лица нет, — в его голосе слышится участие — это ещё больше меня расстраивает.

Я всхлипываю, и слезы горячими дорожками бегут по щекам. Хочу отвернуться, но Андрей делает шаг, притянув меня к себе. Он больше не задает вопросов, лишь поглаживает меня по волосам и тяжело вздыхает.

Лифт, издав характерный звон, открывает свои двери, и Андрей выходит, взяв меня за руку. Он даже не спрашивает, ведет меня в сторону моего номера.

— Люба, где карта-ключ? — спрашивает он, заглядывая мне в лицо.

Найдя в сумке пластиковую карту, я трясущимися руками протягиваю её Чернову. Мужчина открывает номер и пропускает меня вперёд.

— Люба, ты не хочешь мне рассказать, что произошло? Тебя что-то расстроило в подписании договора? Ну не молчи ты, скажи уже что-нибудь, — он в несколько шагов оказывается рядом со мной и, взяв за предплечья, заставляет посмотреть ему в глаза.

— Андрей, ты здесь ни при чём. Переговоры и подписание документов тоже. Это личное, — выпаливаю я все на одном дыхании и пытаюсь вывернуться из его захвата.

— И это «личное» сидело в нескольких столиках от нас. В компании женщины и ребёнка? — спрашивает Андрей.

Надо же, какой наблюдательный мужчина. Он все-таки заметил, что я иногда поворачивалась и украдкой смотрела на столик, где обедали мой муж и его вторая семья.

— Тот мужчина… он на тебя бросал такие взгляды. Люба, это твой любовник? — почему-то рычит Чернов.

— Андрей, не говори ерунды, это мой муж, — кричу я на весь номер и бью мужчину кулаком в грудь.

Его глаза расширяются от удивления. А когда я начинаю молотить Чернова по груди, спрашивая за что, он просто притягивает меня к себе и поглаживает по спине, успокаивая. Его молчаливое присутствие и участие вселяет в меня надежду, что все будет хорошо.

— Расскажешь? — одно слово, а я вновь начинаю реветь.

Ведь просто так не сделаешь вид, что ничего не произошло. Я больше не смогу жить с человеком, который меня предал. Предавал долгие годы, живя на две семьи.

Я горько усмехаюсь, понимая, что Артёму было со мной выгодно и не более. А я верила в чистую любовь. Дура! Какая же я дура! И теперь понимаю, почему он в последнее время больше не заговаривал о детях. У него уже есть ребёнок от другой! Зачем ему от меня…

— Значит, прогулка на яхте отменяется, — заявляет Чернов, так и не дождавшись ответа.

Размазав слезы по щекам, смотрю на мужчину, понимаю — это его взвешенное решение.

— Андрей, не стоит. Мне нужно проветриться и выкинуть все мысли из головы. Извини, я пойду умоюсь, — кисло улыбаюсь я и, не дожидаясь ухода мужчины, иду в ванную комнату.