- Нет. Будь у меня дети, они были бы со мной. Но, увы, я почти вольная птица, - выдыхаю я с ноткой горечи. Да, с детьми разводиться было бы сложнее, но я бы лучше прошла через семь кругов ада развода и опеки, только бы они у меня были.

- Почти?

- Я развожусь, кажется, я об этом говорила. Не думаю, что тебе это интересно, - пытаюсь я свернуть тему, но Егор не дает мне это сделать.

- Интересно, - говорит он быстро и отрывисто. – Ты долго была замужем?

- Восемь лет. А потом застала мужа с любовницей, сбежала куда глаза глядят… ну и вот, - я даже приподнимаю уголок губ, потому что «ну и вот» понятие глобальное, которое включает море, солнце, выпечку, Егора с Лизой, вот этот вечер в частности.

- Ну и вот, - улыбается железный дровосек в ответ. – Не жалеешь? Хотя, прости, наверное, это не моё дело.

- Да нет, всё нормально. Ты знаешь, я сначала очень страдала, думала, что жизнь закончилась. А потом стали всплывать интересные детали. И теперь я с нетерпением жду свободы.

Он кивает головой, показывая, что понимание меня. А я задаюсь вопросом, где же маленькая принцесса и её платье.

– Что-то Лизы не видно, надо, наверное, проверить?

Спустя минуту, мы находим ее мирно спящей на диване. Чего-то такого я и ожидала, все-таки выпечка плюс молоко вечером равняется хорошему сну, а где он вас застанет – не уточняется.

- Ну что ж, значит пойду и я домой. Спасибо за хороший вечер, Егор, - я улыбаюсь и только собираюсь направиться к двери, как лесоруб хватает меня за руку.

- Может, посидим еще немного, Эмма? Еще совсем рано, в доме есть не только шарлотка, да и за косички я тебя не подёргал, - он улыбается, произнося это, и всё звучит так заманчиво, что я соглашаюсь, всего пару секунд посомневавшись.

- Если только недолго, - киваю я, и мы перемещаемся обратно на кухню.

Когда я сажусь обратно за стол, на нем, помимо чайника с чаем, шарлотки, тарелки с закусками и фруктов, чудесным образом появляется и бутылочка белого сухого.

Магия, не иначе.

. . .

Хорошо, ладно, он мнеоченьнравится. О-о-очень. Не зря я краснею как школьница, заплетаю волосы в косы и радостно пеку каждый день. Не зря я часто думаю о нем, хочу сделать приятное его дочери и вот сейчас остаюсь на бокальчик белого, несмотря на усталость и позднее время.

Мое первое впечатление было неверным, так что теперь я пытаюсь составить картинку заново. Правда, он мне всячески мешает, подгоняя всякие непрошеные мысли, даже ничего не делая.

- Где ты научилась печь, Эмма? – он усаживается поудобнее, придвигает стул поближе и внимательно смотрит на меня.

Я мечтательно прикрываю глаза и на секунду проваливаю в воспоминания. Они пробегают калейдоскопом, да еще и в ускоренной перемотке: вот профитроли, вот я улыбаюсь в поварском колпаке, вот суфле, вот эклеры, муссовые пирожные, крем-брюле, вот я мешаю шоколад, вот пытаюсь загустить сложный соус, вот я с дипломом. И все запахи, все вкусы из прошлого проносятся передо мной, я чувствую брызги карамели, дождь за окном, горячий воздух летнего Парижа. И открываю глаза, чтобы все это опять потерять.

Но уже не жаль.

- Во Франции. Я училась у известного в узких кругах кондитера, была одной из лучших. Правда, практики потом было всего ничего, - отвечаю я, наконец. Я любила это время и хотела бы жить в нем вечно.

- Почему?

Я задумываюсь. Да, в самом деле, почему? Но, все, конечно, и так ясно. Я стала звездным шефом нашего ресторана и готовила только то, что приносило много денег. С утра до вечера я жарила, варила и парила, без «спасибо» и «тебе бы отдохнуть». Соусы, пены, молекулярная кухня.

А десерты пришлось отложить на неопределенное время.

- Мой муж так хотел. У нас был свой ресторан. Я шеф-повар с мишленовской звездой, работала сутками. В его день рождения ушла пораньше, хотела сделать сюрприз и застала его с любовницей. Ну, я это уже говорила.

Моя речь короткая и отрывистая, последние несколько лет умещаются в тридцать секунд. Все это приносит немного грусти, немного злости, но больше почти не приносит боли. Так, ноет еще где-то внутри, но, наверное, зарубцевалось.

Егор смотрит озадаченно и удивленно, что-то прикидывает про себя, потом молча качает головой и хочет что-то сказать, как вдруг в комнате гаснет свет.

Когда я выглядываю в окно, света нет во всем доме, о чем ему и говорю.

- А мы сейчас свечи зажжем, ты не против?

- Конечно, нет. Свечи это что-то родом из детства, в них есть особая магия, правда?

- Мне тоже всегда так казалось, - отвечает он.