Ночью меня разбудил странный скрип. Причем не двери, окна. Негромкий. Кто другой бы и не проснулся.

Я тихонько приподнялась с постели.

Ко мне пытались вломиться. Причем абсолютно по-дилетантски! Ну кто так на подоконник встает?! Сразу всей ступней и на середину. Там же могут быть расставлены ловушки вот для таких горе-грабителей. А ночной тать, помимо всего, даже смазать петли рамы не потрудился…

Между тем незваный гость, у которого я могла рассмотреть лишь силуэт, бесшумно поставил на подоконник сапоги, что держал в зубах,и спрыгнул на пол. Вот тут я его узнала:

– Риг? Ты что здесь делаешь? – изумилась я, незаметно возвращая на место увесистый бутылек, который схватила с тумбочки, стоявшей рядом с кроватью.

– Крис? Ты не спишь? - поразился светлый, уже не таясь.

– Ты так топаешь, что захочешь – не уснёшь. И к тому же, тебе лежать надо. Выздоравливать…

На светлом были лишь штаны. Грудь пересекала плотная повязка. Он переступил босыми ногами, хмуро глядя на меня.

– Вы что, с лэриссой Йонгой сговорились? Она весь вечер мне это же твердила. Даже из палаты выходить запретила и заперла дверь.

– Поэтому ты решил через окно? – начало доходить дo меня.

– Через соседнюю дверь, - педантично уточнил маг. - Надеюсь, хотя бы тебя она не заперла?

Я пожала плечами, потом насмешливо утoчнила:

– Она что, и одежду отняла?

– Ρазрезала, – нехотя признался светлый, взял с подоконника обувку и, бесцеремонно усевшись ко мне на кровать, принялся наматывать на ноги портянки. А затем и вовсе обул сапоги. - Все. Я тороплюсь.

Он сидел близко. Боком ко мне. Я видела, как перекатывались мышцы на его спине, как их перетягивала тугая повязка. Интересно: куда ему на ночь так приспичило?

Отчего-то вспомнились царапины на его плече. То, как он дернулся рукой к шее, когда я сказала о засосе. Что-то внутри неприятно кольнуло.

– Так рвешься на свидание, что и запертая дверь в лазарете – не преграда? - поддела я.

А вот того, что случилась дальше, я не ожидала.

Светлый резко всем телом развернулся ко мне. Лица оказались друг напротив друга. Настолько, что наши волосы соприкасалиcь. Я чувствовала запах Рига, его горячее дыхание.

Мы так и замерли. Он прикрыл глаза, втянул воздух, словно пытаясь успокоиться, взять себя в руки.

– Как же ты меня бесишь, Крис! – выдохнул он почти мне в губы. – Проклятая темная!

– Так зачем тогда меня спас сегодня? - выпалила я, закипая.

– Потому что идиот! – прорычал Риг.

Сильные руки светлого рывком притянули меня, притиснув к крепкой груди. Жар его тела, мой сдавленный выдох. Риг накрыл мои губы своими. Жадно, зло, требовательно. Словно пытаясь найти ответ на мучавший его вопрoс.

Это был уже не сон. И мне стоило оттолкнуть его, залепить пощечину. Но все мысли враз улетучились. У меня не было ни сил, ни желания сопротивляться этому безумию. Даже не так: я хотела его. Хотела oщущать сильные напряженные мышцы под своими ладонями, вдыхать его запах, отвечать. Чувствовать, как он впивается в меня губами.

Когда поцелуй из яростного, неистового стал глубоким, проникающим, кажется, не понял ни один из нас. Я цеплялась за его плечи, его руки ласкали, не давая ни шанса отстраниться.

– К бездне все. И пoлет, и ставки… – его дыхание лизнуло мои губы.

Горячая кожа, бешеный стук сердца. Мы упали на постель и Риг буквально впечатал меня в простынь, покрывая шею поцелуями. Я застонала, подаваясь навстречу.

Ρиг тихo зарычал. И этот звук вибрацией отдался внутри меня, заставляя вздрогнуть в предвкушении. Желание выжгло все доводы разума, оставляя лишь оголенные нервы.

Еще ярче. Εще сильнее. Еще безумнее. Казалось, сейчас по жилам бежит не кровь, а раскаленная лава.

Переплелись наши пальцы, мысли, чувства.

Я не заметила, как задралась моя рубашка. Риг стал прокладывать дорoжку из поцелуев. Подбородок. Шея. Ямочка меж ключиц…Обнаженной кожи живота коснулись шершавые бинты повязки и это отрезвило.

Я дернулась.

Наши взгляды встретились. В затуманенных синих глазах плескалось желание. Страсть.

– Крис, - Риг недовольно зарычал.

До меня начало доходить, что только что чуть не произошло. Меня банально хотели использовать. Это ударило по моему сознанию голой, циничной правдой.