Эти мысли и раньше возникали в моей голове, но я тщательно гнала их от себя, чтобы не расстраиваться. И вот наконец произнесла вслух.

– У вас там кто-то остался? – задал неожиданный вопрос рьен. – Вы еще ни разу подробно не рассказывали. Вас там ждут?

– Родители, – призналась я. – Друзья. Меня наверняка ищут, даже боюсь представить, о чем они подумали, когда я не вернулась из отпуска. Мама, наверное, с ума сходит.

Кошка наконец спрыгнула с меня, а я рассеянно положила освободившиеся руки на столешницу. Лучше бы и дальше гнала эти переживания от себя – без них легче. Теперь же буду загоняться, нервничать за родителей, за слабое сердце отца.

– Не переживайте, – Рассел протянул ко мне в руку и взял мою ладонь в свою. Успокаивающе провел большим пальцем по коже.

– Мы найдем способ вернуть вас домой. Разберемся со всем этим и, возможно, поймем, как вас зашвырнуло в наш мир.

Прозвучало хоть и обнадеживающе, но совершенно неуверенно. Слишком многое со мной в этом мире происходило неожиданно.

Дома исчезали, выстрелы раздавались, и не факт, что я доживу до светлого мига возвращения домой.

– Вы устали, – совершенно верно заметил Бэдфорд. – Ложитесь спать.

Я подняла бровь и перевела взгляд на единственную кровать. В моем изначальном плане я собиралась отложить момент совместной ночевки на как можно более поздний час.

– Ложитесь. Я уйду в библиотеку: знаю Кристоффа, у него наверняка неплохое собрание литературы в доме, – будто прочел мои мысли и ответил Рассел. – Так что кровать ваша, рье. Мне же не впервые не спать всю ночь, а как известно, кошки – ночные животные. Может, мне повезет и найду в книгах что-нибудь полезное.

– И справочник, – напомнила я. – Справочник мне поищите.

Жизнь – странная штука.

Еще вчера у меня было одно платье, а сегодня я оказалась самой «богатой» в плане одежды из всей нашей «бомжующей» троицы погорельцев.

Возможно, Бэдфорда, не ночевавшего в спальне, и не очень волновал этот момент, но вот Томпсон… Как женщина, я уже представляла, в каком ужасе она очнется после столь продолжительного магического сна. В незнакомом месте, без дома и даже без одежды.

Поэтому поутру я решила принять удар на себя.

Встала, умылась, надела платье, сделанное Алмуром, и решительно отправилась отдавать старое платье рьине. Правда, прежде чем покинуть комнату, я хорошенько проверила, что вчерашняя кошка ушла в окно еще ночью, и только после этого отправилась на поиски старушки.

Где располагались ее покои, я не знала, но стоило только оказаться в коридоре, сразу поняла.

Из левого крыла раздавались знакомые громогласные вопли:

– Что значит мне запрещено покидать стены этого дома? Да я вас всех тут сейчас! Вы знаете, кто я?!

Бросившись туда, я замерла под дверями.

– Знаю, – голос Кристоффа звучал спокойно и размеренно. – Вы рьина Эллеонора Патрик Томпсон, первая линия дома Греф, возраст пять веков…

– Вот видите, юноша, у вас еще молоко на губах не обсохло, да что там молоко! Вас еще самого и в помине не было, когда я появилась в этом городе. И вы не смеете меня задерживать!

– Это ради вашей же безопасности.

– Моя безопасность в моем доме. А не тут… Рурки вас подери, как вы живете в доме, где нет истинной хозяйки? Это же все равно что ночевать под открытым небом.

– Хочу вам напомнить, – все так же спокойно продолжал Кристофф, – что у вас теперь нет дома. А вот открытое небо над местом, где он стоял, очень даже присутствует. Так что прошу успокоиться. Дайте показания о произошедшем вчера, и тогда, быть может, я вам помогу. Итак, что вы почувствовали, когда ваш дом взорвался?

– Взорвался? – все так же негодовала старушка, градус ее эмоций поражал. – Да будет вам известно, юноша, мой дом… – тут она немного замялась. – Нет. Он не взрывался. Не могу объяснить, только в одно мгновение стены просто испарились, но он не исчез. Я чувствую: он до сих пор со мной! И должна его найти.

– Мы видели огонь и дым, – Кристофф был невозмутим. – Возможно, из-за состояния стресса вы неверно запомнили, но там камня на камне не осталось.

– Взорвалась горелка, когда исчезли стены! – отчеканила Томпсон. – И у меня отличная память. Так что я должна идти, как минимум у меня остались родные двери. И когда я узнаю, кто виноват в исчезновении моего жилья, я сотру в порошок этого мерзавца.

С той стороны двери раздались решительные шаги, и я поняла, что меня сейчас обнаружат бесстыдно подслушивающую.

Пришлось действовать на опережение: постучаться первой, а когда дверь распахнулась, робко улыбнуться рассерженной донельзя старушке:

– Доброго утра. А я вам тут платьишко принесла.

Рьина замерла. Оторопела. Ее напряженные плечи еще несколько мгновений напоминали острые углы, а после неожиданно опали и расслабились. Томпсон в совершенно нехарактерной ей манере вдруг резко успокоилась, остыла и даже улыбнулась.