– Метка истинности, – мрачно ответил Фэр. – А еще у тебя глаза поменяли цвет.

– Что?! – воскликнула я шокировано.

Фэр отпустил мою руку и откинулся на спинку кровати.

– Не пойму, почему не почувствовал этого раньше?

– Может, потому что мы с тобой когда-то были парой? – отстраненно заметила я, находясь в таком же замешательстве, как и он.

Неужели, история снова повторяется? Теперь понятно, почему, несмотря на желание держаться от него подальше, меня все равно тянуло к нему, словно магнитом. Возможно, по этой же причине мы с ним вспомнили друг друга?

– Может, ты и права, хотя не понимаю, как такое возможно. Ведь то было в другой жизни.

– И что дальше?

– А дальше я просто не смогу без тебя, – просто ответил он. – Мое внутреннее «я» признало тебя своей, и для меня больше не будет существовать никого другого.

Эйдория

– Фэрион, милый, ты меня слушаешь?

Император отвлекся от мыслей и посмотрел на Аннет, сидящую у него на коленях. Эта леди, дочь графа Лавуэля, давно метила к нему в любовницы, и ее честолюбивые намерения были слишком очевидны. А потому до сей поры он игнорировал все ее намеки. Но, вчера, когда он с визитом был у них в графстве, на него нашло какое-то затмение, и он позволил ей поехать вместе с собой. Граф Лавуэль, понимая, какие выгоды может сулить союз с самим императором, собственноручно благословил дочь в путь.

Всю дорогу Аннет не затыкалась, и Фэрион начал жалеть о своем скоропалительном решении. Хотел отвлечься от мыслей об Оливии, а в итоге добавил себе проблем. Но, не отправлять же девушку теперь обратно?

Аннет встала с его колен и игриво толкнула мужчину назад, на кровать. Фэрион улегся поудобней, облокотился, подперев голову рукой, и стал наблюдать, как она напоказ медленно раздевается перед ним. Вот девушка расшнуровала платье и ловко стянула его вниз, оставшись лишь в кружевных корсете и панталонах. Вот, виляя бедрами, подошла к кровати, залезла на нее, и на четвереньках, как кошка, выгибая спину, подобралась к нему и стала тереться грудью о его руку.

Когда она полезла к нему с поцелуями, Фэр решил – с него хватит!

Даже при виде всех этих прелестей он не хотел ее. Эта расфуфыренная особа совершенно его не возбуждала. Более того, в какой-то момент ему стало противно. Может, из-за того, что он желал совсем другую? Ту, что была так близко и, одновременно, так далеко от него.

Представив на месте Аннет Оливию, он почти сразу почувствовал реакцию своего организма.

– Ох, – увидев вздыбившиеся в паху брюки, девушка довольно улыбнулась и потянулась туда рукой, но император перехватил ее за запястье, и сжал так сильно, что девушка ойкнула.

– Уходи, – бросил он ей, отталкивая от себя. – Я передумал.

– Но, почему? – удивилась Аннет, а затем ее лицо озарила догадка. – Значит, я была права. Та девка – все-таки она здесь не просто гостья, да? Что, тоже императорского тела захотелось?

– Убирайся, я сказал! – рявкнул Фэрион, выходя из себя. – Я прикажу отвезти тебя обратно домой.

– Да как ты смеешь! Мой отец этого так не оставит!

– Видимо, ты забыла, кто я, – угрожающе произнес Фэрион. – Может, мне стоит казнить всю твою семью, чтобы ты вспомнила, как подобает себя вести с императором?

Девушка побледнела и отпрянула назад.

– Простите, Ваше Величество, – пробормотал она и, схватив в охапку вещи, выскочила из комнаты, как ошпаренная.

Тяжело вздохнув, Фэрион прикрыл глаза. Зачем он вообще притащил сюда эту идиотку? Теперь еще с графом разбираться придется. Открыто он против него, конечно, не пойдет, но после такого позора злобу точно затаит.

Отдав распоряжения дворецкому, император уединился у себя в кабинете и вызвал канцлера. Новостей из Регнума до сих пор не было, и это тревожило Фэриона. Независимо от того, что решит король Астериус, нужно готовиться к войне. К последней ее решающей стадии.

Альмут появился спустя десять минут, но и он не сообщил Фэриону ничего нового. Новые шпионы, посланные во дворец вражеского короля, передали, что послы до сих пор не уехали, а значит, Астериус пока ничего не решил.

Настроение окончательно было испорчено. Отпустив канцлера, Фэрион вышел во двор. Нужно было собраться с мыслями, а на свежем воздухе ему всегда думалось лучше.

Ландариум

– Мы через это проходили, Фэр. И ты помнишь, чем все закончилось.

– Не говори так. Сама утверждала, что мы сейчас совсем другие, а значит, и судьба у нас другая.