— Дело не только в исследованиях, — признаюсь я; честность дается легче в состоянии уязвимости после близости. — Я искренне хочу понять, как это работает. Что происходит между нами.

Его смех рокочет в груди, прижатой к моей спине.

— Ученая в течке, всё еще анализирует свое состояние.

— Разве ты можешь меня винить? Это же… — я неопределенно машу рукой, имея в виду свое усиленное ядом восприятие, связь присвоения, всю эту невероятную ситуацию, — …поразительно с эволюционной точки зрения.

— Безусловно, — соглашается он, и его язык мелькает в воздухе, пробуя мою меняющуюся эмоциональную сигнатуру. — Хотя, возможно, нам стоит пока продолжить практические исследования. Твой жар снова нарастает.

Он прав — знакомое давление накатывает вновь, мое тело готовится к очередному раунду. Но в этот раз всё кажется иначе — глубже, интенсивнее, всепоглощающе, чем в предыдущие волны.

— Это пик течки, — объясняет он, чувствуя мое замешательство. — Самая сильная фаза. Самая важная для укрепления нашей связи.

Его кольца перестраиваются вокруг меня, не сковывая, а поддерживая, пока мы снова меняем позу. На этот раз он располагает нас лицом к лицу: мои ноги обхватывают его талию, руки — плечи. Поза кажется странно интимной — почти нежной, несмотря на первобытные потребности, движущие нами обоими.

— Смотри на меня, — командует он, снова входя в меня; два его члена растягивают меня со знакомым удовольствием-болью. — Смотри, кто тебя присваивает.

Я без колебаний встречаю его взгляд, наблюдая, как по его лицу волнами пробегает чешуя, сигнализирующая об эмоциональной сложности, выходящей за рамки простого гона. Последующее присвоение происходит медленнее, более осознанно — каждый толчок точно рассчитан на то, чтобы максимизировать взаимное удовольствие, а не просто утвердить доминирование.

В этот раз узлы формируются постепенно; его темп размерен, чтобы мое тело могло идеально подстроиться. Когда его клыки вонзаются в мою метку присвоения, в очередной раз обновляя нашу связь, ощущение перерастает физическое удовольствие во что-то почти духовное — связь на клеточном уровне, которую не разорвать простой разлукой.

— Мои чувства возвращаются, — шепчу я, когда прихожу в себя достаточно, чтобы заговорить, и провожу рукой по его чешуе с новым восторгом. Там, где раньше я видела лишь вариации цвета, теперь я могу различить сложные эмоциональные сигнатуры в переливающихся узорах. — Всё стало… снова более глубоким. Более ярким. Более информативным.

— Не только твои чувства, — говорит Неззар, и его золотистые глаза изучают меня с интенсивностью, превосходящей простое обладание. — Наша связь тоже становится крепче.

К тому времени, когда моя течка спустя несколько дней окончательно стихает, оставляя нас переплетенными в его кольцах, что-то фундаментальное между нами меняется. То, что начиналось как отношения похитителя и пленницы, эволюционировало во что-то, чего ни один из нас до конца не понимает, но оба признают как необратимо изменившееся.

Я провожу пальцами по его чешуе, используя свое новое восприятие, улавливая эмоциональные сигнатуры, которые были бы невидимы для меня до усиления ядом.

— Нам нужна новая терминология, — бормочу я, и научная точность возвращается в мой разум, как только дымка течки рассеивается. — Существующего языка недостаточно для того, что произошло между нами.

— Возможно, это нельзя определить ни человеческим, ни нагским словарем, — предполагает он, и его кольца слегка смещаются, чтобы сохранить оптимальный контакт между нами. — Это нужно понимать через прямой опыт.

— Экспериментальный подход, — соглашаюсь я, удивляя саму себя искренней улыбкой. — Хотя размер выборки довольно ограничен.

— Верно, — отвечает он, и в его золотистых глазах теплится нечто, почти похожее на юмор. — Но данные исключительно подробные.

Погружаясь в измученный сон, всё еще окутанная его кольцами, я осознаю правоту его слов. То, что мы разделили за эти дни, выходит за рамки биологической классификации или научных категорий. Когда страх перестал затуманивать мое восприятие, а сопротивление — создавать конфликт между разумом и телом, я открыла для себя измерения опыта, о которых раньше и не помышляла.

Это не свобода в человеческом понимании. И не плен, каким я представляла его раньше. Это нечто совершенно иное — территория, которую ни один из нас не наносил на карту, но на которую оба мы безвозвратно заявили свои права.

Глава 22

НОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ, НОВАЯ ЖИЗНЬ

Спустя два месяца после моей осознанной капитуляции — какое клиническое описание для того, чтобы позволить нагу-альфе присвоить себя во время течки — я смотрю на результаты молекулярного сканирования, которые подтверждают то, что мои обостренные чувства уловили еще неделю назад. Данные не лгут, хотя мой мозг все еще пытается убедить меня в обратном. Беременность. Снова.