— Да, — выдохнула облегчённо и открыла глаза, тут же награждённая сладким поцелуем.

Его тепло — всё, что мне нужно. Я обняла Яра, продолжая его самозабвенно целовать, ощущая дрожь во всём теле и пробуждающееся желание. Яр отстранился первым.

— Как себя чувствуешь?

— Сносно, — кивнула я и теперь всё-таки огляделась.

Мы лежали в спальне, причём в спальне принца, которую я успела запомнить ещё при первом посещении. Грудь Яра была перебинтована, на скуле — тонкая полосочка, судя по всему, оставшаяся после глубокой раны, но главное — что он жив.

— Ты победил Талрема?

— Я не собирался его убивать, хотя нанёс ему многочисленные раны — впрочем, и он в долгу не остался. Мы забрали у Вильгельма его клинок — я смог нанести рану Талрему и ослабить его, думаю, только благодаря этому и выжил.

— Ты опять рисковал жизнью ради меня, — тихо произнесла я. — Ты постоянно спасал меня, не просил ничего взамен, давал мне выбор. Спасибо, ваше высочество.

— Помнишь, что я тебе говорил о благодарности? — мягко улыбнулся Данияр. — От тебя она мне не нужна. Ты — самое дорогое, что у меня есть, Джесселин Эндервуд. Я мог бы тысячу раз признаться тебе в любви, но я предпочитаю действовать, а не говорить. Но если тебе это так важно… Я люблю тебя, Джесси. Не помню, когда влюбился. Возможно, в полной мере осознал, когда перестал видеть тебя каждый день. Мир поблек, хотя остался прежним. И я был прежним, но всё остальное…

— Не имело вкуса, — кивнула я, вспомнив и свои чувства. — Ты — моя специя, Данияр Раманский.

— Как и ты моя, Джесселин… Раманская, — откликнулся Яр и запечатлел на губах поцелуй.

Тихо застонал. Я осознала, что стон был связан не только с желанием, поэтому отстранилась, бросив взгляд на перебинтованную грудь.

— Давай будем осторожны? — попросила я, и принц вздохнул, взял мою руку и поцеловал пальцы. — Так что в итоге с Талремом?

— Некромант должен был предстать перед судом. Я собирался схватить его в сети, когда почувствовал, что в нём больше не осталось магии и сил на сопротивление, но не успел: чёрный дракон упал на сломленное дерево и… ствол пронзил его сердце. Талрем мёртв.

— Сочувствую Аяне, — прошептала тихо.

— Новой Хранительнице, — хмыкнул Яр. — Не ожидал, что леди Лесана отдаст свою силу.

А я не ожидала, что Хранительница имеет такое смертное имя.

— Как она? Где? Сколько мы провели здесь времени? — засыпала я вопросами принца и приподнялась.

— С бабушкой всё в порядке. Она теперь смертна и сейчас находится у целителей. Ты проспала три дня, а я — сутки. Последние двое провёл здесь, дожидаясь, когда ты очнёшься, моя дорогая жёнушка.

Я смутилась. Непривычно осознавать себя чьей-то женой, особенно женой самого невероятного огненного дракона.

— И пока ты не уточнила про мать и сестру, сразу скажу, что они живы. Но, к сожалению, леди Ириса тронулась умом и её поместили в лечебницу. Не знаю, удастся ли ей восстановить рассудок, но вряд ли… Зато хорошие новости об Эрелин: некромантия полностью покинула её тело, видимо, оставшись в том зеркале. И раз уж я начал тебе рассказывать, то закончу ещё одной чудесной новостью: монахиня, что воспитывала тебя, тоже пришла в себя. Она в полном здравии и всё вспомнила. И очень ждёт твоего пробуждения.

Я улыбнулась. Пусть мне было грустно за леди Ирису, но… она никогда не была мне родной, а после всего, что она сделала, это меньшее, чем она могла расплатиться — рассудком.

Зато за Эрелин я искренне рада. Тем более она теперь будет наследницей герцогства…

— А земли?..

— Проклятие спало. Новая Хранительница сняла проклятие с твоего рода, ведь теперь наследником земель будет её единокровный брат. Он не станет драконом, в нём нет нашей магии, да и вообще пока никакой магии, как и в твоей сестре, так что Эрелин под присмотром целителей благополучно доносит беременность.

Улыбка сама собой расплылась на моём лице.

— Спасибо, Яр. Спасибо, что спас меня и сестру. А из драконов никто не пострадал?

— Нет. Тени просто сдерживали других драконов, они не способны причинить вред, только сам Талрем. А его я взял на себя. Мои раны незначительны, Кейн Эверус и целители меня быстро поставят на ноги. Шаман, кстати, просил передать свои сожаления, что настаивал на ритуале. Он был обманут Хранительницей.

Понимаю. Я провела ладонью по груди возлюбленного. Бинты… их скоро снимут, а раны под ними заживут. Главное, что теперь всё позади. Теперь моя судьба в моих руках, а над нашими с Данияром жизнями больше не довлеет проклятие.

— Только, — нахмурился Яр, — в тебе больше не осталось магии.

— Переведусь на факультет травологии в РАМе, — я пожала плечами. — А драконов кто-нибудь видел?

— К сожалению, — вздохнул Яр. — Теперь весь Райвим жужжит как переполненный улей. Отец готовится сделать публичное заявление.