— Конечно, ведь я ещё слишком молода, чтобы умирать. — засмеялась, хотя я почувствовала сильный и неприятный укол, услышав о его возможной смерти.

Убрала чашку и взяла салфетку.

— Знаешь, — он откинулся на подушки и заложил руки за голову. Мышцы на груди и руках перекатывались, вызывая лёгкий ступор и судорожный вдох. Мне стоило больших усилий, чтобы не разглядывать его тело без рубашки. Даже перебинтованным он выглядит весьма… притягательным — Я кое-что услышал, когда мы были там.

— Что-то важное? — спросила серьёзно, подаваясь вперёд, вытирая его губы.

Чуть нахмурилась, когда воспоминания того дня заполнили сознание. Я пыталась вспомнить, говорил ли Максимилиан что-то важное. Но нет, ничего такого не было. Тогда что он мог вспомнить?

— Ты назвала меня любимым. — огорошил меня этот несносный человек. Я так и застыла с салфеткой у его губ, любуясь широкой, и невероятно обаятельной мужской улыбкой.

— Тебе показалось. — сощурила глаза, — Не припомню ничего подобного. — потом пожала плечами и усмехнулась, — Ты был немного не в себе.

Встала, желая сбежать. Подальше от пытливых глаз, подальше от жара его тела.

Я была уверена, что он не запомнит мои слова.

Неожиданно меня дёрнули на кровать, и коротко вскрикнув плюхнулась совсем рядом к нему. Наши тела соприкасались.

— Я абсолютно точно уверен, что слышал. — выдохнул он мне в шею совершенно другим голосом, более низким, обволакивающим, гипнотизирующим. Сильные руки обвили моё тело, прижимая ближе.

Чувствовала себя пойманной ланью в лапах тигра. Который неспешно, с наслаждением смакуют свою добычу.

Мелкие поцелуи прошлись по шее, вызывая волну мурашек и жара. Отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Они не светились — они горели синим пламенем. Мелкие язычки огня расходились в стороны. Заворожённая этим зрелищем, я не могла оторвать взгляда.

— Почему они так яркого горят? — прошептала, задавая наконец вопрос, волнующий столько времени.

— От эмоций. Чаще это была злость, — он опустил глаза на мои губы, — сейчас: влечение… страсть.

Сердце бешено застучало. Выкинула из головы весь ворох ненужных мыслей и сомнений.

Хочу окунуться в эту страсть.

Сама двинулась ближе и коснулась его губ в мягком поцелуе. Я боялась причинить ему боль, его раны его не до конца зажили. Поэтому старалась слишком тесно не прижиматься.

Однако у этого мужчины были свои планы.

Очень быстро поцелуй стал жарче и настойчивее. Придерживая меня за затылок, он углубил поцелуй, язык проник внутрь, вызывая дрожь во всём теле, и волну жара.

Через мгновение я оказалась опрокинутой на кровать. Дрейган навис надо мной. Веселье и нежность в его глазах испарились. Теперь там было что-то более сильное. Захватывающее.

Меня закрутило в вихре чувственных ласк и жарких поцелуев.

— Такая сладкая… моя… моя… — шептал между поцелуями самый привлекательный мужчина.

Выгнулась дугой, сжимая простыни, когда он прикусил чувствительное место на шее. Его губы двинулись ниже, к ключицам.

— Стой… — выдохнула я, — нельзя… твоя… нога… Остановись… — попыталась его оттолкнуть, не задевая бинтов.

— Не могу, не сейчас…— наглые руки с невероятной скоростью уже расправились с моими блузкой и юбкой, и теперь блуждали по телу, — Ты нужна мне любимая.

Я замерла, широко распахнув глаза. Сердце замерло, а из груди вышел весь воздух.

Дрей отстранился и заглянул в глаза.

— Люблю тебя, Лаура. — шептал в губы, не сводя пылающих глаз. — Ты моя. Скажи, что ты моя.

— Да, — выдохнула, не выдерживая пытки, — твоя…

— В чём дело, Лаура?! — грозный рык сбоку напугал.

От неожиданности яйцо, которое я собиралась расколоть, упало прямо в чашку. Крупные капли шоколадного теста упали на мой передник.

— Господин, простите, госпожа очень настаивала, мы не могли отказать… — начала оправдываться главная повариха в поместье де Виль. Плотно сбитая женщина с миловидным лицом крайне разволновалась, щёки раскраснелась, а руки нещадно трепали фартук.

— Все прочь. — тихим, но не терпящим возражений голосом приказал Дрейган.

Кухня в одно мгновение опустела. Кастрюли и сковородки затихли на плите, дабы не испортилась еда.

На меня обрушилась тишина. Остались только завывания ветра за окном.

Голубые глаза сверлили во мне дыру.

— Я спросил: в чём дело? — он шагнул ко мне.