Это что, какая-то застольная драконья игра? Если так, то мог бы для начала озвучить правила. Какие такие ошибки я должна признавать, если я — сама безупречность? Бедная жертва дракона — только и всего! И раз уж на то пошло, простых извинений и признания того факта, что он — чешуйчатое средоточие зла, маловато.

— Я тоже признаю, — кивнула я и, не успел Рондар довольно ухмыльнуться, добавила: — Признаю все твои ошибки. Конечно, их было много, так с ходу и не сосчитаешь. Но если ты и правда встал на путь исправления…

— Что?! — отпрянул железный герд. —Моиошибки? А тебе, значит, не за что просить прощения?

— Ну… Не стоило, наверное, заставлять тебя петь, — нехотя отозвалась я. — Тут уж я погорячилась, прости.

— И все? — Рондар так испытующе всматривался в меня, что у меня даже кожу стало покалывать от его взгляда. Будто дырку во мне прожечь собирался! Да что он пытается из меня выжать? Какая муха его укусила?

— И это было ужасно, — продолжила я в надежде, что Рондару просто нужен развернутый ответ. — Во-первых, твои вопли чуть не оглушили детей, а некоторые из них, между прочим, музыканты! Слух им крайне важен. А во-вторых, ты после этого повел себя так отвратительно, что если бы я знала, то и не начинала бы…

— Я повел, — утвердительно перебил меня дракон, и его зрачки резко сузились. — Я повел себя отвратительно. А ты была со мной предельно честна, верно?

Безумная игра Рондара начала меня порядком изматывать. Зачем по сто раз повторять одно и то же? Ну да, все так и было. И да, до тебя это, хвала музам, дошло. Но я-то в своем уме, по крайней мере — пока. И если ты вовремя прекратишь нести всякие очевидные вещи, то такой и останусь.

— Может, хватит? — я со скрежетом отодвинулась от Рондара вместе со стулом. — Либо говори, что ты хотел обсудить насчет академии, либо я пойду к себе. А то тебе, похоже, после поединка еще нехорошо.

— Ты права, — неожиданно согласился дракон. — Лучше чаю попьем, сколько можно ссориться!

Это, пожалуй, было самое адекватное из того, что я слышала от него за последние минут пятнадцать. И хотя поведение Рондара меня, мягко говоря, напрягало, я решила, что чай, по крайней мере, избавит меня от необходимости что-то ему отвечать.

Конечно, этот напиток не шел ни в какое сравнение с тем, что заваривали у нас в Тайфо. Фейский чай нежен и мягок, как запах летнего луга, его вкус тонок, а букет — гармоничен. В нем сочетаются и цветочные нотки, и фруктовое послевкусие, и пряность трав… Словом, идеал. А то, что налил мне Рондар, мало того, что сильно горчило, так еще и вязало рот, как неспелая хурма.

Но разве можно упрекнуть драконов в том, что они — дикари, для которых купаж — это просто набор звуков? Такова их природа, а против природы, как известно, не попрешь. К тому же, герд, пусть коряво и неуклюже, все-таки пытался пойти на мировую, и я, как минимум, должна была поддержать его за добрый порыв. Защитить первые ростки человечности, а не топтать их на корню. Поэтому я с усилием проглотила травяной отвар, который дракон назвал чаем, и даже выдавила из себя благодарную улыбку.

— Чу… Чудесно, — облизнула немеющие от терпкости губы.

— Так вот, насчет академии, — Рондар удовлетворенно закинул ногу на ногу, видно, комплимент пришелся ему по вкусу. — Я узнал, зачем нужны феи золотым. Тарвин выяснил, что в постели вы более щедрые, чем может показаться на первый взгляд. Вы делитесь с драконами своей магией и силой. Вот почему Логнар упрекнул меня в грязной игре! Якобы после нашего с тобой соития я должен был обрести какую-то невиданную мощь. Представляешь мое удивление, когда ничего подобного я в себе не обнаружил?

Сердце екнуло и пропустило удар. Выходит, Анрик не лгал про эти искры из тел и прочую ерунду? И феи для драконов — нечто вроде эликсира силы, только его не пить надо, а сношать во всех мыслимых и немыслимых позах? Но ведь если так, то Рондар догадался, что между нами ничего не было… Пресвятые музы! Он же не собирается повторить эксперимент?!

И я уже раскрыла рот, чтобы убедить Рондара, будто его жестоко обманули, и никакой невиданной мощи нет и быть не может, но с ужасом обнаружила, что язык меня не слушается. Вместо связной речи изо рта вырвался свистящий звук, а потом и он стих. И как я ни старалась, как ни пыталась прокашляться и выдать хоть что-нибудь, я оставалась совершенно немой.

— Понравился чай? — коварно усмехнулся железный. — Может, еще подлить?

Намек был прозрачнее фейских кристаллов. Проклятый дракон меня отравил! А я-то, дура, поверила, будто он просто захотел чаепитие устроить! И что я выпила? Смертельный яд? Что, во имя муз, он мне подсунул?!

Я замахала руками, пытаясь жестами донести до Рондара свой вопрос, а этот гад лишь лениво наблюдал за мной, словно за придворным шутом.

— Не волнуйся так, моя милая феечка, — пропел он, так и сочась мстительным злорадством, а потом перехватил мою руку и сжал ее в ладонях. — Это просто ведьмино зелье немоты.