Я упрямо навела три кружки и поочередно отнесла их к столу. Наверное, со стороны это выглядело как оттягивание неизбежных разборок, но мне, правда, было не по себе.

– Аня, я хочу, чтобы ты выбрала, – стоило мне сесть, произнес Максим.

Я даже отпить не успела, вздрогнула и отодвинула кружку.

– И кого я должна выбрать? – спросила, посмотрев ему прямо в глаза.

Сердце дрогнуло, дыхание перехватило, и пришлось отвести взгляд, чтобы не выдать обуревавших меня чувств.

Я чокнутая! А они и так все чувствуют.

– Того, кого любишь.

Чуть было не рассмеялась.

Люблю? Ох, если бы я могла разобраться в себе, было бы намного проще. И нет, я не позволю им перекладывать на мои плечи такое важное решение.

– А если я не отвечу? Вдруг, я не смогу выбрать, что тогда?

Мне действительно хотелось узнать ответ, но в то же время я боялась его услышать. Они заставят меня, отойдут, уступят? Что?

– Нам придется выбрать.

– Она моя истинная, – Леша ударил по столу так, что зазвенели чашки. – Я не отступлюсь!

– Она носит моего ребенка. И я тоже не отступлю.

Мне показалось, что мы снова и снова запускаем одну и ту же мелодию. Раз за разом, пока у кого-то не выдержат нервы. И чувствую, что первой буду я.

Макс показал клыки – самые настоящие, и это испугало, но не так сильно, как потемневшие глаза. Мне подумалось, что они вполне могут начать драку, а этого я точно не хотела.

– Я жду ребенка, – напомнила им. – И не хочу скандалов и драк.

Леша потянулся, расправил плеч… и улыбнулся, слишком нежно и по-доброму.

– Как скажешь, любимая.

– Из тебя бы вышла идеальная жена для альфы клана, – подмигнул мне Максим.

– И кто же у нас альфа? – я подумала, что это разрядит обстановку.

– Я, кто же еще, – откинулся на спинку Макс.

– Ты бегаешь от семейных обязанностей, – напомнил ему Леша. – Кажется, ты даже с мамой разговаривать не хотел, не говоря уже о том, чтобы занять место отца.

– Приоритеты меняются.

– Я не отступлю.

– А если я не хочу быть женой альфы?

– Тогда я не вернусь в клан, – ответил Макс.

Отлично. Понятия не имею, на что они надеются. Все слишком невероятно, чтобы быть правдой! Я рядом с двумя самыми горячими парнями, которые только могут быть, и не могу определиться, кого же из них выбрать! Самое страшное, что я совершенно не против… Ох, о таком даже думать нельзя! Это неправильно!

Нет, в моем мире уже давно нет слова «неправильно».

– А чего вы хотите? – спросила, переводя взгляд с одного на другого.

– Тебя, – одновременно ответил они.

– И никто не хочет уступать, так?

Промолчали.

Я смотрела на них и думала, что же делать. Понимаю, что наша ситуация ненормальная со всех сторон. Я человек, они оборотни, я одна, а их двое. И все же… Можно же найти какое-то решение! Нужно!

Мысль, промелькнувшая молнией, ошарашила и сбежала. Глупо, но может и сработать. Один раз судьба уже свела нас, так почему бы не попробовать еще раз?

– Макс, Леш, – я нерешительно поднялась, и они оба нахмурились, чувствуя мою тревогу. – Я хочу…

Замолчала, не находя сил продолжить. Это как в омут с головой, или скажу сейчас, или буду молчать вечно. Мы не сможем найти выход, потому что обычного больше не существует, для нас все только странное и невероятное, чудесное, волшебное…

– Аня? С тобой все в порядке? – начал подниматься Максим, встревоженно разглядывая меня.

– Я хочу, чтобы мы повторили нашу первую ночь! – выпалила и замерла, ожидая их реакцию.

Надо сказать, удивить их я смогла. Максим наклонил голову, хмурясь и порываясь о чем-то спросить. Леша качнул головой, словно отгоняя глупую мысль. Что ж, я другого варианта не видела. Нам нужно… Мне нужно понять, к кому меня тянет больше, потому что сейчас мое сердце разрывается на части.

Макс. Сильный, властный, покоряющий с первого взгляда. Суровый. Ему действительно стоит занять в клане место, от которого бежит. Это его судьба.

Леша. Юлька говорила, что он неисправимый бабник. Пусть, это было раньше и должно остаться в прошлом. Сейчас все иначе, и он для меня самый светлый, нежный, заботливый. Идеальный. Мой.

– Это невозможно! – Максим встал, отошел на несколько шагов.

– Почему?

Я старалась выглядеть безучастно, но понимала, что все равно выдаю свое волнение. Это больше, чем просто просьба, это яркое желание, которое ничто не сможет затмить. И одновременно – дикий страх, что ничего не выйдет.