— Госпожа Белая Ива, — произнёс лорд Марвен. — Совет собран для рассмотрения вопроса о нестабильности родовой силы Арданов, самовольном укрытии детей неопределённых ветвей, вмешательстве в нижние печати и ходатайстве о признании вас опасной для драконьего мира.
Эвелина прошла в центр зала.
Круг клятв под ногами молчал.
Пока.
— Нет, лорд Торн, — сказала она.
Шёпот сразу пополз вдоль стен.
Лорд Марвен нахмурился.
— Простите?
— Совет собран не для суда надо мной.
Селеста едва заметно приподняла подбородок.
Эвелина повернулась так, чтобы её слышал весь зал.
— Я требую суда над Домом Ардан.
Тишина стала полной.
Даже жезл в руке лорда Марвена, казалось, перестал светиться.
Каэль стоял в нескольких шагах от неё. Не рядом в круге. Не за спиной. Там, где мог подтвердить, но не отнять её голос.
Лорд Варрис первым опомнился.
— Дом Ардан не может быть обвиняемым по заявлению женщины, чей статус в этом деле сам под вопросом.
— Мой статус как раз и является частью преступления.
Селеста мягко улыбнулась.
— Громкое слово.
— Я выбирала точное.
— Вы обвиняете целый дом, потому что не смогли смириться с расторжением брака?
В зале снова прошёл шёпот. Привычный. Удобный. Вот она — бывшая жена. Обиженная. Брошенная. Ревнивая к новой невесте. Женщина, превращающая личную боль в политический скандал.
Эвелина ждала этого.
Поэтому не стала отвечать сразу.
Она повернулась к Мире.
Та передала ей первый свиток.
— Перед Советом представлены копии закрытых записей Арданов, — сказала Эвелина, — где в ночь моего брака с Каэлем Арданом моя клятва была внесена как клятва равной хранительницы. В открытых книгах этот статус был удалён. Без моего ведома. Без согласия главы. Без решения Совета.
Мастер Орт вышел вперёд.
Старик выглядел так, будто предпочёл бы сейчас провалиться в любой архивный люк, но голос у него прозвучал ясно:
— Подтверждаю. Запись находилась в закрытом разделе нижнего архива Арданов. Часть документов была повреждена по приказу леди Селесты Ардан, но сохранившиеся листы и переплётная нумерация доказывают удаление статуса равной хранительницы из открытого протокола.
Лорд Марвен взял свиток.
Селеста даже не посмотрела на мастера Орта.
— Старый архивариус напуган. Им легко управлять.
Орт побледнел, но не отступил.
— Мной действительно легко управляли, леди Селеста. Почти тридцать лет. Сегодня я впервые говорю то, что должен был сказать раньше.
Несколько лордов зашептались.
Эвелина передала второй лист.
— Далее. Приказ о подготовке развода был внесён в закрытую книгу брачных решений за два месяца до первого официального обвинения против меня. Подпись Каэля Ардана подделана.
Теперь зал взорвался голосами.
Каэль вышел вперёд.
— Подтверждаю.
Лорд Варрис ударил жезлом.
— Вы подтверждаете, что не подписывали приказ?
— Подтверждаю.
— Возможно, вы забыли.
Эвелина услышала, как Илария за её спиной тихо втянула воздух.
Каэль медленно повернул голову к лорду Варрису.
— Моя память уже была затронута незаконным родовым обрядом. Но подпись я всё ещё узнаю.
Селеста впервые резко посмотрела на сына.
— Каэль.
Он не отвёл глаз.
— Молчать сегодня я не буду.
И эти слова изменили зал сильнее, чем все бумаги.
Потому что до этого многие могли решить, что Каэль просто поддался бывшей жене, Белой Иве, стыду, временной слабости, страху перед угасанием рода. Но сейчас он стоял перед Советом не как мужчина, возвращающий женщину, а как глава, обвиняющий собственную мать.
Эвелина почувствовала, как у неё немного ослабли пальцы.
Не от облегчения.
От того, как больно было видеть: он всё-таки мог.
Поздно.
Но мог.
— Третье, — продолжила она. — В ночь нашей свадьбы в северной башне Арданов была зарегистрирована девочка. Запись повреждена огнём, но сохранилась отметка: «Скрыть». Девочка — Лира, которую Дом Ардан семь лет держал без имени, без записи, без права быть услышанной.
Лира стояла рядом с Реном.
Она побледнела, но не опустила голову.
Селеста произнесла мягко:
— Ребёнок был под защитой дома.
Лира шагнула вперёд прежде, чем Эвелина успела ответить.
— Я была в башне.
Голос у неё дрожал.
Но он звучал.
— Защита не делает ребёнка невидимым.