— А ты заявишь, что старшее право не отменяет воли ребёнка.

Каэль задержал дыхание.

— Такого закона нет.

— Тогда придумай первый честный.

В гостиной стало тихо.

Мира смотрела на Эвелину с выражением, в котором гордость старательно пряталась под тревогой. Брина прижала руки к переднику. Савер перестал переминаться. Рен вскинул голову. Лира держала чашку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Каэль долго молчал.

Потом сказал:

— Хорошо.

Одно слово.

Но оно изменило положение всех в комнате.

К полуночи они подготовили ответ.

Не длинный. Не просительный. Томас принёс письменный прибор из кабинета леди Аделины, Мира нашла лист плотной бумаги с водяным знаком Белой Ивы, а Каэль поставил рядом свою печать — не перстнем, оставшимся у древней арки, а временным знаком главы, который он носил на цепочке под одеждой.

Эвелина написала первой:

«Лира находится под защитой Дома Белой Ивы как ребёнок, которому предоставлены кров, имя в доме и право быть услышанной.»

Каэль написал ниже:

«Дом Арданов не применит силу к ребёнку и не признает за другими такого права до полного раскрытия обстоятельств её происхождения.»

Он остановился, потом добавил ещё одну строку:

«Воля ребёнка будет заслушана перед любым решением Совета.»

Мира прочла и тихо сказала:

— Вот теперь у старых лордов случится несварение гордости.

Брина укоризненно посмотрела на неё из-за детей.

— От волнения, — исправилась Мира. — Исключительно от волнения.

Каэль поставил свою печать рядом с ветвью Белой Ивы.

Два знака на одном листе.

Дракон и ива.

Не союз. Ещё нет. Даже не доверие.

Но свидетельство.

Когда часы в холле начали бить полночь, у ворот раздался стук.

Не в парадные.

Не в садовые.

В чёрные ворота на севере.

Каждый удар проходил по дому снизу вверх. Дети проснулись окончательно. Лира вздрогнула, но не вскрикнула. Эвелина положила руку ей на плечо, и девочка прижалась к ней боком.

— Не открывать, — прошептала она.

— Не откроем, — сказала Эвелина.

Но стук повторился.

И на этот раз из глубины сада прозвучал голос.

— Эвелина.

Каэль резко поднял голову.

Голос был его.

Точно его.

До последней хриплой ноты, до той низкой интонации, которой он когда-то произносил её имя под белыми ветвями сада.

Лира зажмурилась.

— Не открывай, — прошептала она. — Я говорила.

Эвелина почувствовала, как внутри всё оборвалось, а потом стало ледяным и ясным.

Каэль стоял рядом. Настоящий. Бледный. С потрясением на лице.

А за чёрными воротами снова постучали.

И голос Каэля позвал её второй раз.

— Эвелина, открой.

Она взяла подписанный лист, подошла к окну и посмотрела в сторону северного сада, хотя оттуда ничего не было видно, кроме тьмы и качающихся ветвей.

— Нет, — сказала она.

Стук оборвался.

Зато у парадных ворот раздался другой звук — колёса, копыта, голоса стражей.

Томас вбежал в гостиную.

— Госпожа. У ворот леди Селеста. С людьми Совета.

Каэль сжал челюсть.

— Я выйду.

— Нет, — сказала Эвелина.

Он повернулся.

— Эвелина…

— Ты выйдешь рядом. Не впереди меня.

Его взгляд изменился.

Он понял.

И отошёл на полшага, освобождая ей дорогу.

Парадные ворота открывать не стали. Эвелина вышла на крыльцо в сопровождении Миры, Томаса и Каэля. Позади, в дверях, стояли Брина с детьми. Лира была среди них, укутанная в одеяло, но с поднятым подбородком. Рен встал рядом с ней, раскрыв крылья ровно настолько, чтобы их было видно.

За воротами действительно стояла Селеста.

В дорожном плаще цвета холодного серебра, с высокой причёской, которую не нарушил даже ночной ветер. Рядом с ней — двое представителей Совета и четыре стража без гербов. Иларии не было, но Эвелина не сомневалась: её шёпот уже сделал своё дело.

Селеста посмотрела сначала на Каэля.

Потом на Эвелину.

— Ты заставила моего сына забыть долг.

Эвелина спустилась на одну ступень.

— Ваш сын впервые за долгое время начал его вспоминать.

Селеста побледнела от ярости, но голос сохранила ровный.

— Передай девочку.

— Нет.

— Она может принадлежать крови Арданов.

— Дети не принадлежат крови.

— Не играй в высокие слова. Ты не понимаешь, какие силы тронула.

— Зато вы понимаете. Поэтому так торопитесь забрать её до рассвета.

Один из советников шагнул вперёд.