Вижу, как их взгляды скользят по моей коже, не как по витрине, а как по книге, которую хочется читать дальше. Дикари, которые впервые тянутся к чтению.

И я чувствую: я живая. Больше, чем вчера. Больше, чем когда-либо. Не старая. Не молодая. Целая.

Сейчас я выбираю гореть. Не гасить себя. Не прятать.

Сейчас я не девятнадцатилетняя и не старуха. Я – обычная женщина с телом, что хочет и сердцем, что стучит.

И с правом жить не в чьей-то тени, а в своём собственном свете.

Я чувствую, как воздух в пещере становится плотнее, как будто сама земля затаила дыхание вместе с ними. Секунды тянутся вязко, как мёд, и вдруг я понимаю: мне нужно движение. Я хочу искупаться после всего, что тут было.

Я поднимаюсь медленно, гордо. Как поднимается кто-то, кто больше не боится быть увиденной. Моя кожа в пятнах от прикосновений, мои бёдра всё ещё дрожат от их силы, а волосы спутаны и влажны. И я знаю – я прекрасна.

Они следят за каждым моим движением. Вар – напряжённый, сжавшийся, будто готов сорваться. Рив – затаив дыхание, как будто впервые видит меня по-настоящему.

Я прохожу мимо них – обнажённая, сильная, теплая от жара внутри. Их взгляды скользят по моей спине, по изгибу бедра, по каплям пота на шее.

И я ловлю эти взгляды. Впервые не отворачиваюсь. Не прикрываюсь. Я горжусь, что они смотрят. Потому что я молодая женщина с опытом старухи.

Я знаю, что могу управлять ими. Добиться всего, чего хочу в этом мире.

Удивительно, но мне не страшно несмотря на то, что тут – первобытность.

Страшно было там. С предателем рядом, старой, никому не нужной.

Путь до источника кажется коротким, но я иду, как по сцене. Я не играю – я живу. С каждым шагом я сбрасываю с себя остатки вины, сомнений, старых рефлексов. Пусть смотрят. Пусть хотят. Я тоже хотела. Всё это время.

И вот – водопад.

Он не бурлит, струится, плавно, как дыхание, как я сама. Я вхожу в воду. Мгновенно кожа покрывается мурашками от холода, но это не пугает, а будит. Как будто вода касается меня так же, как они.

Я подставляю лицо под поток и смеюсь – беззвучно, открыто.

Я поворачиваюсь к ним. Они всё ещё там. Стоят, смотрят. Один сжав кулаки. Второй – всё ещё с моей лаской на пальцах.

Они бы не смирились. Никто из них.

И я вижу: даже если бы я выбрала кого-то из них – другой не ушёл бы. Он бы боролся. Или остался в тени. Но не смирился.

Как, оказывается, легко понимать мужчин, когда ты прекрасна, а они – дикари. Сильные и красивые, но не способные скрывать свои эмоции.

И я понимаю: выбора нет.

Потому что любой выбор будет ложью.

И я улыбаюсь, но не хитро ине победно, а по-женски. Так, как улыбается та, кто знает цену себе. И, все-таки… может, чуть-чуть победно.

Это моя жизнь теперь. В этом теле. В этом мире. Среди дикарей и страсти. Среди холода пещер и жара их глаз.

И даже если завтра я умру без медицины, в прежнем мире я тоже была обречена. Я была старой. Бессмертия пока не изобрели. А все это – мой новый шанс прожить все заново. Лучше, чем вчера.

Стать такой, которой не изменяют, а перед которой падают на колени сильные мужчины. Настоящие дикари.

Я выхожу из воды, и капли с волос падают на грудь. Холод пробегает по спине, и я чувствую – снова чувствую всё.

Я подхожу к ним – босая, мокрая, прозрачная, и в то же время – недосягаемая.

И на их лицах не обида и не гнев. Только что-то, что понять проще простого – желание. Им придётся учиться дышать с этим. И со своей ревностью.

Так же, как я учусь жить заново.

И мне это безумно нравится.

Мы одеваемся, почти не глядя друг на друга. Внутри еще тлеет огонь прошедшей ночи, но на рассвете все кажется другим, более суровым, более реальным.

Дальше молча следую за Варом и Ривом к выходу из пещеры, чувствуя, как прохладный воздух снаружи тут же стирает остатки ночного жара с моей кожи.

Снаружи меня встречает картина первобытного поселения: шалаши из шкур, разбросанные вокруг потухшего костра, полусонные фигуры дикарей, бредущие по своим делам.

Небо над головой становится всё ярче, и я вижу восходящую звезду – солнце, ещё бледное, словно колеблющееся, неуверенное в своём решении начать новый день.

Здесь меня называют Раррой, но настоящее имя, которое всплывает в моей памяти – Галина. Оно кажется далёким и неуместным среди этих дикарей, но я держусь за него как за якорь, связывающий с прежней жизнью.

Я оглядываю поселение, понимая, что никогда не стану частью этого мира. Но и вернуться в свой, прежний, тоже невозможно. Да и не хочу, даже если бы могла.

Вар подходит ближе, его голос низкий, уверенный:

– Теперь ты принадлежать нам. Твой дом не здесь.