Через час они лежали в полумраке, тесно прижавшись друг к другу. Адриан бережно поглаживал обнаженное плечо Киры, а она выводила пальцем невидимые узоры на его широкой груди. Напряжение спало, но реальность никуда не исчезла.

— У нас мало времени, Кира, — тихо, возвращая свой привычный деловой тон, произнес Адриан. — Финальный суд по опеке над Ликой назначен ровно через три дня. После слива Стеллы Высший комитет настроен против нас крайне агрессивно. Девочка сейчас в закрытом распределителе, к ней никого не пускают. Михаил узнавал через свои каналы — она почти не ест и постоянно зовет тебя.

Кира резко приподнялась на локте, её глаза испуганно округлились:

— Боже... Три дня. Адриан, что мы можем сделать? Судья ведь видел контракт! Он знает, что всё было фикцией!

Адриан сел на кровати, и на его лице снова появилась та самая жесткая, уверенная маска гениального стратега. Но теперь эта сила была направлена на защиту их семьи.

— Контракт был фикцией на момент подписания, — Адриан повернулся к ней и нежно взял её за подбородок. — Но теперь всё изменилось. Мои юристы уже подготовили новое заявление. Мы не будем отрицать контракт. Мы обернем его в нашу пользу. Мы придем в суд и скажем правду: да, изначально это была деловая сделка двух отчаявшихся людей. Мне нужна была мать для сироты, тебе — деньги на спасение бабушки. Но за эти месяцы под одной крышей мы совершили то, чего не мог просчитать ни один алгоритм — мы искренне, по-настоящему полюбили друг друга. И полюбили Лику.

Он сделал паузу, и его взгляд стал невероятно глубоким:

— Завтра утром мы идем в центральный ЗАГС. Без прессы, без папарацци. Только ты и я. Мы распишемся по-настоящему. И на суд через три дня мы зайдем как законные, любящие супруги. У меня на руках есть полные доказательства вины Стеллы и её хакерской атаки. Мы устроим им такое шоу в зале суда, после которого опеке придется извиняться перед нами на коленях. Мы вернем нашу дочь, Кира. Ты согласна?

Кира посмотрела на него — на своего волка, который наконец-то научился доверять. Она улыбнулась сквозь новые, на этот раз счастливые слезы, и крепко обняла его за шею.

— Да, Адриан. Я согласна. Давай вернем нашу девочку домой.

Глава 10. Настоящие ноты

Утро в центральном ЗАГСе было непривычно тихим. Никаких вспышек папарацци, никаких толп светских бездельников или нанятых репортеров. Адриан полностью перекрыл периметр своей службой безопасности, оставив за дверями весь внешний мир.

Кира стояла перед зеркалом в небольшой комнате невесты. На ней не было изумрудного шелка или вызывающего белого футляра — сегодня она выбрала простое, элегантное закрытое платье цвета пудры из матового крепа. Единственным украшением оставалась маленькая янтарная бабочка, которую она приколола на груди, ближе к сердцу — талисман, который связал её с Ликой.

Дверь открылась, и вошел Адриан. В классическом черном костюме, гладко выбритый, он казался сошедшим с обложки журнала. Но когда его ледяные серые глаза встретились с её взглядом в зеркале, вся его жесткость растаяла. Он подошел со спины, его большие, теплые ладони легли на её плечи, слегка сжимая их.

— Ты готова? — тихо, с едва заметной хрипотцой спросил он, целуя её в самую шею. — На этот раз без скрытых пунктов. Без выплат в миллион долларов. Без сроков действия. Навсегда, Кира.

— Готова, — Кира обернулась в его руках и посмотрела прямо в его душу. — Я люблю тебя, Адриан.

— А я люблю тебя, моя скрипачка, — хрипло ответил он, и его губы накрыли её губы в коротком, но невероятно нежном, обещающем поцелуе.

Через пятнадцать минут под тихий шелест официальных фраз они поставили свои подписи в книге актов гражданского состояния. Когда Адриан надевал на её палец кольцо с чистейшим, крупным бриллиантом, Кира почувствовала, как внутри наконец-то воцарился абсолютный, долгожданный покой. Фикция умерла. Теперь они были настоящей семьей. Но впереди их ждал главный бой.

Зал Высшего суда по делам опеки и попечительства встретил их тяжелой, удушливой атмосферой. За массивным судейским столом сидел пожилой, суровый мужчина в черной мантии, который за свою карьеру видел тысячи семейных драм. Справа, за столом обвинения, сидели трое инспекторов опеки во главе с той самой торжествующей чиновницей, которая изымала Лику из особняка. На её лице играла самодовольная ухмылка — она была уверена в своей абсолютной победе. Пресса за дверями зала суда гудела как растревоженный улей.

— Итак, — судья поправил очки, листая толстую папку дела. — Слушается заявление гражданина Гордова Адриана Николаевича об удочерении несовершеннолетней Лики Гордовой. Ввиду открывшихся в прессе публикаций о фиктивном характере брачных договоренностей и мошенничестве, Комитет по опеке требует окончательно отказать истцу. Слово представителю опеки.

Чиновница поднялась, с гордостью расправив плечи: