Виктор восседал на своем троне, одетый на манер римского авгура, и смотрел на молодую, недавно вошедшую на небосвод луну. Ее яркий свет затоплял собой весь кабинет. Серебро лунного света освещало и красивое лицо демона, играя бликами на русых волнистых волосах. Пред ним на столе лежала черная бархатная папка. В ней на тонких листах, похожих на папирус «августовской харты»[29], убористым почерком, на арамейском языке была изложена информация о духе, которого в последней жизни звали Владимиром Махневым. Но это была не простая папка. Как только демон пролистнул несколько страниц, буквы ожили сами собой, преобразуясь в мелкие частицы неведомой материи. И эта материя живым потоком явила миру цветные и самые настоящие картины многих воплощений нашего героя. Чем дольше демон останавливал свой темный, проникающий взгляд на тексте, тем дольше увязал во множестве витков яви, прави и нави. Зрачки серых глаз озарялись вспышками новых рождений – теми мерцающими и мягкими искрами божественного света, который впервые, лишь мимолетно видит дух на этапе зачатия, и только позднее, мощные и ослепляющие потоки света при выходе из утробы матери. Первый крик, первые слова на множестве языков, первые шаги. Первое изумление, радость и горечь разочарования. Первая любовь, первые познания, мечты и первая боль. Виктор то улыбался, то хмурился. То волновался вместе со своим le favori. В эти минуты с его внешностью происходили странные метаморфозы – черты демона плавно преобразовались в черты его подопечного. За массивным столом сидела точная копия Владимира Махнева и мечтательно улыбалась.

За дверью раздался стук. Демон захлопнул папку и тряхнул головой. Вместо русых кудрей на голове появились черные, серые глаза резко потемнели. Лик Махнева растаял, а на его месте снова сидел демон по имени Виктор.

– Войдите, – тихо ответил Виктор.

Стуча каблуками, в комнату вошли двое. Первым шел карлик Овидий. На этот раз слуга демона был облачен в маленький черный фрак, сшитый на заказ, по его размеру. За ним важно шествовал высокий господин. Демон не сразу узнал в этом человеке бывшего инвалида Василия Степановича Рукомойникова. Пред очами демона предстал еще не старый мужчина, военной выправки, стройный и широкоплечий. Новенький военный мундир с золотыми эполетами и блестящие высокие сапоги сидели на нем просто великолепно. Он был аккуратно подстрижен и модно причесан.

– Ну, вот. Это совсем другое дело! – воскликнул Виктор. – Экий вы, Василий Стеанович, красавец. А то лепили что ни попадя. Женские руки, ноги…

– Эх, ваша светлость, если бы не это царство и его премудрые законы, так и ездил бы я по своей Морской на деревянной колясочке, обрубком, ни на что не годным. А сейчас, верите, патрон, танцую от счастья.

– Ну, вот и славно. Я рад за вас. Душа гренадера в райские кущи воспарила, ну а одежка его нам вполне сгодилась. Итак…

Глава 8

– Итак, я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие…

После этих слов демон лукаво улыбнулся и подумал: «Надо бы меньше читать русской прозы». Однако невозмутимо продолжил:

– Да, да, господа, именно за этим. Я был немного занят все последние дни. Имеет же право и начальство на свой законный отдых. Так вот. Я просмотрел новые уроки каждого из моих слушателей. У Худовой, Травина и Булкина все идет почти по плану. Ученики огребают свои шишки по-полной. Там снова слезы, разочарования, обиды, и как следствие – короткий, но бесценный опыт. Но это я перечислил лишь троих. У господина Махнева, любимчика фортуны, опять все сложилось не так, как у нормальных людей. Я определил нашего горе-ученика в тело молодой девушки. Приставил к нему жуткого развратника, имеющего гарем из наложниц в сто пятьдесят душ. Напустил всевозможной мистики, страхов и, бог знает, каких несуразностей, могущих вогнать в смятение не только юную девицу, но и даже зрелого духа, каким и является, на самом деле, господин Махнев. И что вы думаете? Там, совершенно на пустом месте, возникли такие нелепые лямуры, что гарем распущен, а тиран стал послушным и влюбленным Ромео. Как вам, господа, подобное?

Демон прошелся по кабинету, приблизился к окну и с нескрываемой любовью посмотрел на небо. Казалось, что лик Селены зацепился за саму золотую решетку. Луна светила дьявольски ярко.

– Разумеется, я даю себе отчет в том, что все эти короткие экскурсы в маленькие, искусственные воплощения чреваты непредвиденными сюрпризами, ибо, чем старше дух, тем быстрее выходит на свет его истинная природа, независимо от обстоятельств жизни и тела, данного ему во временное пользование. Однако я немного отвлекся, ибо, не смотря на сюрпризы, эксперименты будут продолжаться. Они приветствуются моим начальством, ну а ошибки… ошибки будем исправлять.

Овидий и Рукомойников оба серьезно смотрели на магистра и изредка кивали с совершенно важными минами.

Виктор подошел к столу и взял с него невесть откуда появившиеся бумаги.

– Эту бумагу я взял со стола станового пристава, в ведомстве которого находится село Большое Михайлово. Здесь отчет полицейского дознавателя. Я не стану перечитывать целиком эту полуграмотную пачкотню. Однако зачитаю вам лишь свидетельские показания госпожи Гречкиной, которая, не смотря на полученные увечья, оказалась под следствием.

– Так… – демон бегло пробежал глазами вступительные строки. – Ага! Вот… «любовница и содержанка моего брата, Михайлова Романа Алексеевича, бросилась на меня с кулаками, и силу при этом имела не женскую. Она толкнула меня с лестницы. И голосом при этом говорила мужским….» Ну, и так далее. Видите, какая дичь. А вот, что свидетельствует некий господин, по фамилии Рыбин: «… в комнату, где проживала крепостная Курочкина Мария Васильевна, каким-то образом пробрался молодой высокий мужчина. Ранее я не был с ним знаком. Именно он и избил нас троих. А потом этот мужчина куда-то пропал…» Читать все это далее, нет никакого желания. Скажу одно: в настоящий момент Мария Курочкина с младенцем, а равно и ее сожитель, господин Михайлов, взяты под стражу. Курочкиной вменяется убийство и нанесение тяжких телесных повреждений. А это, скорее всего – суд и каторга. А ее любимого Михайлова обвиняют в устройстве гарема. Официально, кроме скандала и разборок с супругой, ему ничего не грозит. Таковы наши законы. И его скоро отпустят.