Но, как говорится, хочешь жить – умей вертеться. И я завертелась. Наведалась в пристрой, который язык не поворачивался назвать сараем. Слишком уж много здесь всего было. Учет хозяйства было решено начать с него. Пришлось пожертвовать пустой книжной страницей из шкафа в гостиной, но другой бумаги я не нашла. Зато пара графитных карандашей нашлась в ящике кухонного стола вместе с какими-то обрывками бечевки, сломанной ложкой и прочим мусором, который порой не поднимается выбросить рука.

Связка свечей нашлась в одной из корзин на грубо сколоченном стеллаже у дальней стены. Там же лежали два мотка веревки и с десяток мыльных брусков. Помыться и в горы, усмехнулась я про себя. Но глупую шутку разбавила небольшая упаковка мятного порошка в жестяной коробке.

Точильный камень я обнаружила рядом с лопатами, граблями и прочим садовым инструментом. Тут же положила его в наволочку, которую использовала вместо корзины. Вечером наточу ножи, чтобы больше не мучиться с тупым лезвием. Свечи и мыло последовали в наволочку вслед за ним. Все остальное я дотошно записывала на листке бумаги, а когда свободного места не осталось, вернулась в дом, сгрузить добычу, чтобы вернуться с горящей свечой и продолжить уже в погребе.

Кажется, меня не было слишком долго. Потому что кое-кто явно успел спуститься на первый этаж, залезть в духовку и достать из нее сковороду с пастой. Не оставь он дверцу духового шкафа приоткрытой, я бы даже не заметила.

– Главное, потом верните сковородку! – Я повысила голос и заглянула под крышку ковшика, где настаивался отвар на малиновых листьях. Уровень воды не изменился. Значит, не стали пробовать мой заменитель чая. А зря, очень полезная штука, надо сказать. Еще бы найти сахара, было бы совсем замечательно.

Но в погребе сахара не нашлось. Зато был мед, которому я обрадовалась даже больше.

Пламя свечи в моей руке дрожало, пока я медленно шла вдоль стены погреба, разглядывая припасы. Соленья в стеклянных банках, большие бутыли с маслом и чем-то прозрачным, я очень надеялась, что это уксус, связки чеснока и сушеных грибов и громадная корзина, пустая на первый взгляд. Мне пришлось наклониться и поднести свечу поближе, чтобы разглядеть пару мелких картошин, завалившихся в угол. Они, как и огурцы в теплице, не пережили столько времени. Но на такое счастье я и не рассчитывала. И без того найденное вселяло надежду, что с голода я не помру. И тем неизвестным детишкам не дам помереть. Зато пара морковок, пусть и вялых, после тщательного осмотра показались мне вполне пригодными в пищу.

Из погреба таскать продукты было куда тяжелее. Одна рука была постоянно занята свечой, а второй приходилось не только удерживать наволочку, набитую припасами, но и помогать себе сохранять равновесие на крутых ступенях.

Но теперь ко мне вернулось чувство уверенности. Пусть этот дом и остался без хозяина, но в нем вполне можно жить, а не выживать. Нужно только как следует подготовиться к зиме, прикинуть, на сколько хватит продуктов, выяснить, что еще есть на территории поместья, и решить еще много-много задач.

Спать я ложилась обессиленная после уборки на кухне. Зато вся посуда, которую я смогла найти, теперь была начищена до блеска, шкафы и полки вымыты, ножи наточены, а полотенца перестираны. Малиновый отвар и усталость сделали свое дело, и я почти не замечала запаха сырости, исходящего от дивана в гостиной, где я устроилась на ночлег. Вместо одеяла использовала покрывало с одной из кроватей в крохотных спальнях, которые еще не успели достаточно прогреться, чтобы ночевать в них. А покрывало я загодя просушила у камина, так что сейчас меня дополнительно убаюкивало теплом.

Вот только проснулась я посреди ночи от звука чьих-то крадущихся шагов.

Мне бы испугаться за себя, но первой в голове оказалась мысль о детях. Они же спят на втором этаже, а звук явно слышался со стороны лестницы! В тусклом свете от камина я ничего не могла различить. А пока буду возиться со свечами, ночной гость уже поднимется наверх! В панике я даже навскидку не могла вспомнить, где в гостиной хоть что-то, похожее на оружие. Единственное, что знала – что тяжелый совок на длинной ручке так и остался у камина.

Схватила его и бросилась к лестнице, надеясь, что не споткнусь в темноте.

– Стой, сволочь! – Когда-то мой грозный голос заставлял всю цеховую смену вжимать головы в плечи. Но у Эвелин был слишком тонкий и нежный голосок, и крик вышел скорее испуганным, чем угрожающим.

Свободной рукой я схватилась за перила и стала подниматься вслед за злоумышленником, а сверху уже слышались детские голоса, сипловатые спросонья.

– Я сейчас разбужу дэйна Мортона! – Я прибегла к уловке, но она не сработала. Черная тень мелькнула за поворотом на второй этаж, и в последней попытке перетянуть внимание на себя, я швырнула в нее совок.

Раздался истошный мявк, детский испуганный крик, и я, хватаясь за сердце, осела на ступеньки. Всего лишь кот? Вот почему шаги были такими тихими, и я не могла его рассмотреть. Шерстяной засранец пробрался в дом и спешил спрятаться от меня. А может быть, это был питомец детей и знал дорогу к ним.

– Так, все, с меня хватит пряток!