Что он мне скажет? И что я сама намереваюсь спросить у него? Где Аверьян? Почему он вне зоны? Почему не сообщил мне о девичнике? А, впрочем, какая разница, что я спрошу и что он обо мне подумает? Я не знаю, где мой муж, и я просто ищу его, потому что беспокоюсь… По правде говоря, внутри меня зарождается ужас.

Стукнув пальцем по контакту Архипа, я успеваю ухватиться за крохотную успокаивающую мысль: если и он сейчас будет вне зоны, значит, они с Аверьяном вместе. Они там, где проходит скучный и тихий мальчишник шестидесятилетнего жениха, а это намного лучше, чем что-то…другое. Например, любовница.

К моему сожалению, огорчению и усилившемуся ужасу, в трубке раздаются гудки.

– Адель? – отвечает Архип, сквозь едва уловимую музыку и мужские голоса. – Привет.

– Привет, Архип. – С трудом сглатываю, нервно оглядываюсь и чешу лоб. – Извини, я не хотела тебя беспокоить, но у меня не получается связаться с Аверьяном. Он говорил, что будет дома к восьми, но его до сих пор нет, и я переживаю.

Не может быть, чтобы я стала одной из тех жен, что обзванивают друзей мужа в жалких попытках отыскать его или подловить на измене. Господи, остановите этот жуткий поток страшных мыслей в моей голове!

Архип громко выдыхает ртом, и мне почему-то представляется, что он ищет взглядом своего друга. Или просто не знает, что мне ответить.

– Он вышел покурить, кажется. Как вернется, я скажу ему, чтобы обязательно тебе позвонил. Не волнуйся, с ним всё в порядке.

– Ладно. Ты меня успокоил… Просто странно, он обещал приехать домой и даже не подумал предупредить меня… Спасибо, Архип.

Я отключаюсь, не дав ему возможности навешать мне ещё больше лапши на уши. Набираю Аверьяну, а в ответ снова автоматический голос. Поддавшись пылающему огню злости, набираю Кирилла, который тоже сейчас на мальчишнике. Вызов происходит мгновенно, и я отключаюсь.

«Извини, пап. Случайно набрала!» – незамедлительно отправляю ему сообщение.

Задуваю свечи, срываю с себя белую рубашку, сексуальное белье и оставляю всё на тарелке. Пусть мой муж вдоволь наестся, когда вернется домой.

2

Утреннее открытие настолько обескураживает меня, что несколько долгих минут я стою посреди гостиной в полнейшем оцепенении: Аверьян не ночевал дома. Стол всё так же накрыт с вечера, в тарелке – мое бельё, а на плите – нетронутая лазанья под керамической крышкой.

С ним что-то случилось?

Скучный мальчишник обернулся безудержным весельем с литрами алкоголя?

Он мне изменяет?

Сжав кулаки от злости и отчаяния, возвращаюсь в спальню и срываю с зарядки свой сотовый. Никто не звонил, не писал, голосовых сообщений не отправлял. Звоню Аверьяну, приказывая себе не раскисать, но подбородок предательски вздрагивает. Если мужчина проводит ночь вне дома без уважительной причины… Какая ещё, к черту, уважительная причина?! О чем я вообще?

Гудки всё идут и идут, пока вдруг в трубке не раздается его заспанный голос:

– Алло?

«Алло»?

– Привет. – Почему мне так неловко? Почему я чувствую себя виноватой в том, что мой муж не ночевал дома и мне приходится звонить ему, чтобы узнать, по какой причине он так поступил? – Аверьян, где ты?

– Я… Я в студии.

– Что, прости? – из меня вырывается нервный смешок. – Ты в студии?

– Да, я вчера задержался и, кажется, не заметил, как уснул… Черт, я не чувствую свой зад.

– Аверьян, ты не ночевал дома, – говорю, игнорируя его кряхтения. – Какого черта?

– Я не…не знаю. Правда, я собирался ехать, но задержался, потому что… Черт, Адель, прости.

– Поверить не могу!

– Адель, я просто устал и вырубился, сам того не заметив!

– Это не оправдание, Аверьян! Тебя не было дома всю ночь!

– Я знаю. И я сожалею, что так вышло, – говорит он, будто бы на последних остатках терпения. – Я много работал и, наверное, мой организм решил устроить себе отдых.

– Ты смеешься надо мной?

– Адель, у меня жутко раскалывается голова.

– Так, может, не стоило столько пить на мальчишнике, о котором ты почему-то забыл мне рассказать?

– На каком маль…а-а, это.

– А-а, это? Ты знал о свадьбе Савельевых ещё неделю назад и ничего мне не сказал! Я только вчера вечером узнала об этом, Аверьян!

– Это не свадьба, а чепуха. Бессмысленные траты и понты.

– Мне плевать, что это. Меня беспокоит лишь то, что ты мне об этом не рассказал и даже сейчас не можешь признать свою вину, как и то, что половину, а, может, и всю ночь ты развлекался!

– Я спал! – повышает он резко голос. – Ясно тебе? Я спал в студии на диване в комнате отдыха! Я собирался заехать в бар на двадцать минут, а потом отправиться домой, но я уснул! Я виноват? Да, виноват! Мне жаль, что так получилось? Очень! Только давай больше не будем говорить об этом и особенно в семь утра по телефону!

Никогда прежде Аверьян не повышал на меня голос. Мы даже не ругались толком за все эти полтора года.