Я чувствую его! Там, между моих ног.

– Боги, какая ты у меня красивая, – он смотрит с невероятной нежностью, будто я хрупкий цветок и от обычного взгляда рассыплюсь. – Знаю, сложно, но попробуй ни о чем не думать и просто мне доверься.

Легкая улыбка остается на его губах, прежде чем я закрываю глаза.

Ромкины поцелуи помогают расслабиться. Горячее дыхание, чередуясь с прикосновениями, исследует каждый миллиметр моего тела: шею, грудь, живот, запуская во мне волны мурашек и сладкую истому. Только когда Ромка спускается ниже, от удивления открываю глаза. Его лицо снова оказывается передо мной, а губы заглушают внезапный страх долгим, проникновенным поцелуем.

Как Везувий сжег дотла Помпеи, Рома обжигающей лавой осторожно проникает в меня. Мощнее толчок, и я вскрикиваю. Ромка замирает, будто боль причинил не мне, а себе, с тревогой следит за моей реакцией. Заглядывает мне в глаза. А я в его.

Мне все еще страшно. Внутри меня все жжет. Рома дышит так часто, но не шевелится, будто ждет от меня чего-то, а я не знаю чего.

– Все хорошо? – он осторожно спрашивает, ищет в моих глазах поддержку.

Неуверенно киваю в ответ.

– Не останавливайся, – ожидая продолжения, я с трепетом смотрю в ответ. – Пожалуйста.

Вскользь улыбнувшись на мою просьбу, Ромка, словно вор в музее, движется медленно, осторожно.

– Тебе приятно? – он шепчет в губы и целует.

Не то чтобы прямо сразу «Вау!», и я в раю. Но чувствуя Ромкино волнение, без колебаний шепчу в ответ – «очень». Его ласковая улыбка успокаивает, как ромашка, придает мне уверенность в том, что страшное осталось позади. Немного расслабляюсь, позволяю Ромке тоже не думать ни о чем. Его осторожные поцелуи становятся страстнее, и я отдаюсь им с тем же рвением. Болезненные ощущения сменяются приятными, теплом разливаясь по телу. Прикрываю глаза, хочу запомнить их.

Обняв Ромку ногами, принимаю его полностью… и телом, и душой… двигаюсь ему навстречу. Он издает протяжный выдох и становится намного смелее.

– Ти вольо мольто бене, Рома! – не успеваю подумать, а губы сами кричат вслед наслаждению. Взрываюсь на миллиарды звезд! Впиваюсь пальцами ему в спину, чтобы совсем не раствориться. Рома прижимает меня, и я принимаю на себя девятый вал, тону в океане.

В момент пика мой Рим совсем не похож на чайку.

Мой Рим похож на льва!

Не знаю, почему Ленка говорила, что в первый раз помнить нечего? И совсем это не смертельно. Хотя в каком-то фильме о Средневековье оргазм называли маленькой смертью. Может, подруга просто не любила в тот момент? Но я-то да! Я помню все: каждый взгляд, поцелуй, дыхание, малейшее колебание воздуха.

Лежим с моим мужчиной в обнимку и молчим, и я смотрю на любимый мужской подбородок. Рома старательно сдерживает довольную улыбку. Пальцами касаюсь его груди, обвожу рельеф – он от этого вздрагивает и покрывается мурашками. Улыбаюсь в ответ на магию прикосновений и прижимаюсь щекой, слушаю непрерывный бит Ромкиного сердца.

И тут я вспоминаю один момент, вчера. Отстранившись, смотрю на своего мужчину взглядом детектива:

– Ром, ты что, знаешь итальянский?

Он открывает глаза.

– С чего ты решила?

– Ты мне вчера что-то говорил.

– Да, говорил. Что я тебя очень люблю.

Он смотрит внимательно в глаза и несмело улыбается.

Точно!

Ти вольо мольто бене…

Стоп!

– Повтори, – неуверенно улыбаюсь в ответ, а сама готова наброситься на него, расцеловать.

– Я. Тебя. Очень люблю, – Ромка скользит взглядом по моему лицу. – Но, вообще, ты права. Немного знаю. Несколько раз гонял туда с сестрой по работе.

Какое-то странное чувство застревает внутри, что Ромка это…

Нет!

Вряд ли Ромка – это Фабио. Но эти разговоры на ломаном русском…

Бред!

Даже спрашивать не буду.

– То есть тогда, в подъезде, ты понимал, что я говорю?

– Ты про ветчину и абракадабру из слов? – Он смеется и заражает меня воспоминаниями. – Это было очень смешно, Верон, но я дотерпел до квартиры.

– Знал бы ты, как я волновалась и боялась, что снова грохнусь на тебя, – хихикаю и щипаю Ромку, чтобы не расслаблялся. А после приподнимаюсь и внимательно смотрю ему в глаза. – Смотри, что я сейчас сделаю.

Я забираю у Ромки покрывало и, кутаясь, перелезаю через него, сползаю с дивана. Прикрывшись простыней, Рома следит за мной. Я беру из сумочки телефон, сажусь рядом и, не открывая сообщения, при нем удаляю приложение для знакомств.

– Все. Нет больше Фабио. Только ты!

Ромка довольно улыбается и, потянув за покрывало, заваливает меня на себя так, что наши лица оказываются на расстоянии нескольких миллиметров: взгляды встречаются, и носы едва касаются друг друга.

– Я очень рад, – Ромка шепчет и целует в губы.

Он забирает телефон, и через мгновение я лежу на спине, тону в его глубоком синем.

Снова.