Юра кончил следом, а потом долго, очень долго целовал меня, непривычно лаская при этом спину, шею, перебирал волосы.

Когда все закончилось я поняла, что давно перестала называть наш секс насилием, слишком приятным и необходимым он был, возвращая к жизни мое израненное тело и разбитое когда –то сердце. Только это ничего не меняло. Чем быстрее мы разойдемся, тем лучше.

Но в его глазах вмиг вернулось равнодушие, когда я сказала:

– Это ничего не значит, тем более, что это последний раз.

– Да, – только и произнес он насмешливо и вышел из машины, перед этим застегнув проклятущую ширинку. Кажется я ее расстёгивала собственными пальцами.

Магазин оказался не просто магазином.

Огромное светлое помещение встретило нас приятным ванильным ароматом, лентами, стразами, множеством зеркал и таким же множеством услужливых девушек.

Тут тебе и салон красоты, и бутик, и судя по всему массажный салон. Все прекрасно понимают, что происходит в таких салонах.

Пока меня отмывали и одевали, я стискивала зубы, когда видела, как облизывают со всех сторон Юру.

«Да, Юрий Алексеевич. Пожалуйста, Юрий Алексеевич, Давайте я дам вам в жопу, Юрий Алексеевич».

– Вы что-то сказали? – спросила меня девушка в очках, накладывая мне макияж.

– Нет, нет. Извините, – пробормотала я, краем глаза наблюдая, как Юра одну из девушек его стригущих посадил на колени.

Скотина!

И нет, я не ревную!

Просто именно с этого его блядства началось наше, так называемое общение.

Он пришел ко мне в душ, где я смывала очередные насмешки и тумаки с тела и души. Это конечно было бесполезно, но приятно. Иногда казалось, что именно в душевой, скрытая стенкой, я могу побыть в одиночестве. Очень полезная возможность в детдоме.

Глава 42.

Я вскрикнула еще до того, как наткнулась на мрачное лицо Юры за стеной воды.

– Что ты здесь делаешь? – испуганно, даже скорее сдавленно произнесла я.

– Смотрю.

Его голос звучал спокойно, отражался эхом от темных кафельных стен ванной, а взгляд жадно обводил тело по контуру, поднимался к лицу и снова вниз.

О том, какие отношения связывают многих воспитанников, мне было уже известно. На одну страстно совокупляющуюся парочку я наткнулась прямо в туалете, а одну из соседок нагнули прямо в нашей спальне, никого не стесняясь.

– Это не прилично, – пискнула я, пытаясь прикрыться если не стеной воды, то хотя бы мочалкой. Шторок здесь никто не предусмотрел.

Я свято верила, что уж мое полноватое тело не может привлечь никого.

Он рассмеялся. Звучно, красиво, завораживающе. Я застыла, чувствуя, как от этого звука внизу живота сладко тянет, в груди, сердце бьется раненой птицей.

– Тебе, рыжая скоро станет понятно, что слово «прилично» неприлично в этих стенах. – Да уж понятно, но я то тут причем?

– Не понимаю.

– Давай дружить? – сделал он шаг ко мне, а я не могла пошевелиться.

– Дру… – я сглотнула, пытаясь осознать смысл его слов и появления здесь. Дружить это у них было, ну то самое. Секс и покровительство. И возможность больше не получать тумаков, иметь пусть не друзей, но того, с кем можно поговорить без пререканий, была мне очень нужна.

Мне немало лет и он был… в общем, да в него легко влюбиться.

– Дружить? Я не знаю… Я никогда не…

– Я знаю и это мне нравится, – он сделал еще шаг, но тут послышались скрип дверь и он посмотрел на дверь.

– Курево привезли и водяры, погнали, – послышался голос Лени, и Юра кивнул.

Потом снова взглянул на мое мокрое под душем тело, и, быстро коснувшись острого, чувствительного соска сказал:

– Я хочу с тобой дружить, – схватил он меня в плен своих темных глаз и я неосознанно киваю.

И… ну… я правда была готова, если бы не увидела, как в тот же вечер Лена отсасывает ему в нашей комнате.

– Присоединяйся, сегодня будем «дружить» втроем, – хрипло проговорил он, держа руку на ее голове.

***

Я убежала в слезах, словно он мне обещал быть верным и любить до гроба, а тут «бац» и предал. Да, я была наивной и наивно поколебала его авторитет на следующий день, когда вылила на него компот.

Глупость в женщине не искоренить ни силой, ни лаской, ничем иным свой вопрос Юре, я не могла назвать, когда вернувшись в реальность, увидела, как он дает на лапу офицерам нас остановившим.

– Я смотрю, в этой стране ничего не меняется?

Я выпрямилась, шутливо отдала честь стражам порядка и проверила в зеркале прическу. Юра очень внимательно следил за моими действиями, и его внимание, несмотря на негатив последних событий, вызывал приятную тяжесть внизу живота.

– А что могло измениться? Все решает бабло. Пока оно у меня есть, я на коне, пока его не было, я в жопе.

– Тогда зачем мне забирать заявление, зачем тебе я? – спросила удивленно, наблюдая, как ровно Юра ведет машину, лавируя на дороге. Я озвучила мысли, давно сидящие в мозгу и бьющие маленьким молоточком.